Макияж. Уход за волосами. Уход за кожей

Макияж. Уход за волосами. Уход за кожей

» » Характеристика главных героев рассказа путешествие гулливера. Анализ книги «Путешествия Гулливера» (Д

Характеристика главных героев рассказа путешествие гулливера. Анализ книги «Путешествия Гулливера» (Д

Гулливер посещает Великую Академию и становится свидетелем многих научных «открытий»: один ученый восемь лет разрабатывал проект извлечения солнечной энергии из огурцов с целью применения ее в случае холодного лета; другой занимался пережиганием льда в порох; третий открыл способ пахать землю при помощи свиней и таким образом избавиться от расхода на плуги, скот и рабочих и т. д. Все эти прожектеры, обосновавшиеся на летающем острове, плохо представляют себе происходящее на земле. Свифт был далек от неверия в возможности человеческого разума, но он имел основания решительно осуждать и высмеивать лженауку, оборачивающуюся глупостью.

Роман Свифта строится как роман путешествий приключенческо-фантастического характера. Приключенческое начало повествования, фантастические ситуации и образы делают его особенно интересным для детей. Однако каждый из эпизодов романа помимо занимательности заключает в себе и гораздо более глубокий смысл. Путешествия Гулливера – это история обогащения представлений человека о мире. В романе поставлен вопрос и об относительности человеческих знаний. Рассказывая о Лилипутии, Свифт сатирически изображает современную ему Англию.

Порядки, законы и обычаи Лилипутии – карикатура на монархический строй, парламентские партии и церковные разногласия. Император кичится перед своими подданными тем, что он чуть выше их ростом. Это ничтожное преимущество позволяет ему чувствовать себя повелителем вселенной. Главный секретарь по тайным делам признается Гулливеру, что государственный организм Лилипутии «разъедают две страшные язвы: внутренние раздоры партий и угроза нашествия внешнего могущественного врага». Из дальнейшего выясняется, что враждующие партии (Свифт имеет в виду вигов и тори) отличаются друг от друга лишь высотой каблуков на башмаках. В Лилипутии происходят постоянные смуты, вызванные несогласиями по вопросу о том, с какого конца – тупого или острого – следует разбивать вареное яйцо. Свифт говорит и о системе назначения на государственные должности: кандидаты на ответственные посты избираются в зависимости от их умения балансировать на канате и выполнять акробатические упражнения.

Наблюдения над извращениями человеческой природы вызывают у писателя глубокий пессимизм. Противопоставляя йеху гуигнгнмов и называя их с грустной улыбкой «совершенством природы», Свифт понимает и присущую им ограниченность, и невозможность возрождения патриархальных устоев жизни.

Они жадны и сластолюбивы, неопрятны и уродливы, драчливы и безнравственны. Больше всего они ценят цветные и блестящие камешки, которые отнимают друг у друга и закапывают в землю. Из-за них они готовы убивать и проливать кровь. Вернувшись в Англию, Гулливер обнаруживает у своих соотечественников черты, свойственные йеху.

Четвертая часть романа – «Путешествие в страну гуигнгнмов» – содержит гневное обличение бесчеловечности буржуазного общества, отвратительным порождением которого являются звероподобные существа йеху, и картину жизни патриархальной общины добродетельных лошадей гуигнгнмов, противопоставляемых йеху. И внешний облик, и внутренняя сущность йеху отвратительны. Эти похожие и на обезьян, и на людей существа хитры, злобны, вероломны и мстительны. «Они сильны и дерзки, но вместе с тем трусливы, что делает их наглыми, низкими и жестокими».

В связи с этим создаваемая в его романе картина является, по существу, безысходной. Свифт не видел выхода из противоречий буржуазного общества. Но он всегда был непримирим к несправедливости и оставался ревностным защитником свободы.

Но вместе с тем произведение Свифта несет в себе и признаки романного жанра. Образ Гулливера, связывая воедино все части произведения, становится его центром.

Если в Лилипутии Гулливер всех поражает своими размерами и получает прозвище «Человек-Гора», то среди великанов Бробдингнега он кажется «ничтожным насекомым». Свифт изображает Бробдингнег как идеальную монархию, а ее короля – как просвещенного и мудрого монарха. Король Бробдингнега осуждает войны. В своей стране он стремится установить порядок, основанный на принципах разума и высокой нравственности. Блестящей сатирой на науку, оторванную от жизни и потому ненужную людям, является эпизод, связанный с пребыванием Гулливера в Лапуте.

В 1726 г. вышли знаменитые «Путешествия в разные отдаленные страны мира Лемюэля Гулливера, вначале хирурга, а затем капитана нескольких кораблей» (Travels into Several Remote Nations of the World, by Lemuel Gulliver, first a Surgeon and then a Captain of several Ships). Над этой книгой Свифт работал в общей сложности примерно десять лет, она отразила эволюцию взглядов писателя и великолепие его сатирического мастерства, сделала его имя бессмертным. В литературе эпохи Просвещения «Путешествиям Гулливера» принадлежит важное место. Свифт положил начало радикально-демократической линии в развитии просветительского искусства. Он не принадлежал к числу сторонников классового компромисса буржуазии и дворянства, не верил в благотворность буржуазного прогресса, решительно обличал пороки и противоречия буржуазного общества и не разделял оптимизма Аддисона, Стиля, Дефо и Ричардсона. Жанровую природу «Путешествий Гулливера» можно определить и как памфлет, и как роман. Памфлетная основа «Путешествий» проявляется в публицистичности и конкретности обличений, в открытой подчиненности всей структуры произведения и созданных в нем образов подчеркнуто тенденциозному авторскому замыслу.

Творчество Свифта – важный этап в развитии просветительского реализма. Как мастер смеха в различных формах его проявления – от испепеляющей сатиры до язвительной иронии – Свифт занял видное место в мировой литературе.

В отношении Гулливера к окружающему миру намечаются определенные сдвиги и изменения. Можно говорить о тенденции сюжета произведения к саморазвитию. «Путешествия Гулливера» – это сатирический философско-политический роман на ранней стадии развития просветительской литературы в Англии, когда жанр романа находился в процессе становления. Специфическая особенность свифтовского романа – наличие в нем ярко выраженного публицистического начала, сближающего его с памфлетом. Роман состоит из четырех частей, в каждой из которых рассказывается о пребывании Гулливера в различных странах.


ВВЕДЕНИЕ.

Роман Свифта "Путешествие Лемиэля Гулливера в некоторые отдаленные страны света, сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей" (Travels into several remote notions of the world in four parts by Lemuel Gulliver, first a surgeon, and then a captain of several ships), изданный в 1726 г. (русский перевод - 1772-1773 гг.) нельзя отнести к традиционному жанру роману-утопии (или роману-антиутопии), хотя в нем наличествуют черты и первого и второго вида романов, равно как и сатирико-дидактических произведений 16 в. .

Книга Свифта множеством нитей связана с его современностью. Она кишит намеками на злобу дня. В каждой из частей «Путешествий Гулливера», как бы далеко не происходило действие, перед нами прямо или косвенно отражается Англия, по аналогии или по контрасту решаются английские дела. Но сила сатиры Свифта заключается в том, что конкретные факты, персонажи и ситуации обретают общечеловеческий смысл, оказываются действительными для всех времен и народов.

В истории европейского общества XVIII век известен как эпоха Просвещения. Деятели Просвещения не только были писателями, но и философами, политическими мыслителями. Уже на раннем этапе Просвещения Джонатан Свифт выступает с критикой складывающихся буржуазных отношений. Современный Свифту читатель должен был в неведомых странах и народах узнать (и узнал!) до отвращения знакомые нравы, приметы собственной жизни и истории. Уж таковы, взгляд, манеры, особенности таланта Свифта: он был мудрый философ, неистощимый фантазер и остроумный, неподражаемый сатирик.

Устами Гулливера Свифт зло высмеивает человеческие пороки, смешные и печальные, которые, к сожалению, имеют глубокие социальные корни. Поэтому сатира Свифта действенна и в наши дни. Она потому и значительна, что глубоко серьезна и преследует высокие идейные цели. Джонатан Свифт искал истину современного ему мира. «Путешествия Лемюэля Гулливера» - пародийная имитация, с одной стороны, поиск и открытие истины, с другой. Свифт полагал, что его первая задача - приблизиться к духовной жизни века и разобраться в ней. Он говорит с читателями о религии, но не на непонятном языке богословов; о политике, но не на партийном жаргоне, непонятном для большинства; о литературе, но без заносчивости и самодовольства.

Велико произведение «Путешествия Лемюэля Гулливера» тем, что оно глубоко обобщено. Все вещи, описанные Джонатаном Свифтом, имеют черты и действия современников автора. Он не мог бить врага открыто, потому и наступал на него посредством намеков, аналогий и аллегорий.

Читая «Путешествия Гулливера», мы хорошо видим, что личность сочинителя все время маскируется. Автор показывает нам свои мысли оформленные в сатирический и очень увлекательный текст произведения. Так Свифт иносказательно изобразил свой опыт служения сильным мира сего.

Выстраивать образ Гулливера мы будем последовательно, путешествуя вместе с ним, сравнивая, анализируя и размышляя над поступками неисправимого романтика, верящего в справедливость, хотя и разочаровавшегося в людях. Человека на все времена пусть и вымышленного гениальным писателем Дж. Свифтом, но в тоже время такого реального, когда открываешь страницы «Путешествий». Хочется верить, что в каждом из нас есть немного от Лемюэля Гулливера пусть и наивного, но бесконечно правдивого человека. А правды в нашей жизни не так уж и много.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

ГУЛЛИВЕР (англ. Gulliver) - герой романа Дж. Свифта «Путешествие в некоторые отдаленные страны света Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей» (1726). Роман Свифта написан в традиции мениппеи, в которой абсолютная свобода сюжетного вымысла мотивируется «идейно-философской целью - создавать исключительные ситуации для провоцирования и испытания философской идеи - слова, правды, воплощенной в образе мудреца, искателя этой правды» (М.М.Бахтин). Содержанием мениппеи становятся не приключения конкретного героя, а перипетии самой идеи. Такая постановка вопроса позволяет увидеть глубокую внутреннюю целостность, как образа самого Гулливера, так и произведения в целом.

На первый взгляд в романе Свифта четыре разных Гулливера.

Первый - в Лилипутии. В этой стране он велик и могуч, как истинный герой, и олицетворяет все лучшее, что есть в человеке: разум, красоту, мощь, милосердие.

Второй - в Бробдингнеге. В стране великанов Гулливер- постоянный герой комических ситуаций. Он выполняет функции королевского шута, забавного ученого лилипута. Выслушав рассказ Гулливера о политическом и социально-экономическом устройстве Англии, король Броб-дингнега делает вывод, что «большинство ваших соотечественников есть выводок маленьких отвратительных пресмыкающихся, самых пагубных из всех, какие когда-либо ползали по земной поверхности».

Третий - равнодушный и спокойный наблюдатель, аккуратно фиксирующий безумства, уродства, извращения, которые видит в летающем королевстве Лапута, стране Бальни-барби и в Великой Академии ее столицы Лага-до, на острове некромантов Глаббдобдриб, в королевстве Лаггнегт, где знакомится вечно бессмертными струльдбругами.

Четвертый - это Гулливер из страны гуингнгнмов (разумных лошадей) и йэху (одичавших потомков пары англичан, попавших на остров в результате кораблекрушения). Здесь Гулливер - трагически одинокий и ненавистный себе человек. А быть человеком - значит принадлежать к роду омерзительных йэху, славящихся своей прожорливостью, похотью, ленью, злобой, лживостью и тупостью.

Эти разные Гулливеры представляют собой ипостаси единого образа. Герой произведения, написанного в мениппейной традиции,- человек идеи, мудрец - поставлен автором в ситуации столкновения с мировым злом в самых предельных его выражениях. Все, что видит в своих путешествиях Гулливер служит Свифту для испытания идеи, а не характера. Гулливер- это нормальный, разумный, морально здоровый человек, которого автор отправляет в путешествие по миру безумия, абсурда, лжи и насилия. Именно по отношению к Гулливеру раскрывается человеческая природа: неприглядная и вызывающая отвращение у любого разумного существа. Гулливер искал в безумном мире место, в котором мог бы найти покой достойный человек. И Свифт приводит своего героя в утопическую страну гуингнгнмов, но сам, же возвращает его обратно в Англию, ибо в безумном мире не может существовать общество, устроенное на разумных началах. А это значит, что Гулливер должен вернуться домой: разумные лошади изгоняют героя.

Таким образом, мы видим, что образ Гулливера, опирается на английскую прозу XVII в., в которой широко представлены повествования путешественников эпохи великих географических открытий. Из описаний морских путешествий Свифт заимствовал приключенческий колорит, придавший произведению иллюзию зримой реальности. Эта иллюзия увеличивается еще и потому, что во внешнем облике между лилипутами и великанами, с одной стороны, и самим Гулливером и его миром - с другой стороны, существует точное соотношение величия. Количественные соотношения поддерживаются качественными различиями, которые устанавливает Свифт между умственным и нравственным уровнем Гулливера, его сознанием и, соответственно, сознанием лилипутов, бробдингнежцев, еху и гуигнгнмов. Угол зрения, под которым Гулливер видит очередную страну своих странствий, заранее точно установлен: он определяется тем, насколько ее обитатели выше или ниже Гулливера в умственном или нравственном отношении. Иллюзия правдоподобия служит камуфляжем иронии автора, незаметно надевающего на Гулливера маски, зависящие от задач сатиры.

1. Путешествие в Лилипутию.

Проще всего дело обстоит в первых двух путешествиях: «Раз, признавши существование великанов и крохотных людей, легко принимаешь все остальное» - заметил доктор Джонсон. Ситуация оказывается таковой, картина действительности, в которой не ненормальны не лилипуты или великаны, а пришелец - Гулливер. В первом случае он ненормален, потому что, он, даже при искреннем желании, не может жить лилипутской жизнью. Во втором - он англичанин, европеец, человек нового времени.

Лилипутия - Англия, англичанин - лилипут. Фантастика первых двух путешествий иронический прием, коснувшийся всех норм – житейских и государственных. Нравственные понятия не исчезают. Царство лилипутов - не только сказочное, но еще и кукольное, Гулливер по большей части и описывает свои игры и забавы в ожившем кукольном мире и описывает это в самых серьезных выражениях. Он принимает из правила, имеет кукольное имя Куинбус Флестин («Человек-Гора») и выполняет свои игровые обязанности. Для ребенка суть этой игры - преображение настоящего в кукольное, для взрослого - преображение настоящего в кукольное (Примерно так же различаются детские и взрослые спектакли).

Можно проследить, как в первом путешествии Гулливер наблюдает «лилипутскую Англию» в нужном нравственном ракурсе.

При первом появлении «человечка ростом не более шести дюймов» Гулливер громко вскрикивает от изумления. Человечки копошатся, пищат на непонятном языке, осыпают Гулливера стрелами, похожими на иголки. Ведь он может легко восстановить себя в правах. Просто встать ночью и растоптать всю эту армию. «Однако судьба решила иначе» . Является знатная особа со средний палец ростом и урезонивает голодного путешественника с помощью «угроз, обещаний и сожалений». Гулливер соображает, уж не нарушил ли он «строгие правила этикета», т.е. он смотрит на себя со стороны глазами лилипутов. Это начало превращения мистера Лемюэля Гулливера в Куинбуса Флестрина, Человека-гору.

Гулливер ощущает себя частью Лилипутии. Очередной лилипутский визитер уже не существо со средний палец, а «особа высокого чина от лица его императорского величества». «… Он предъявил свои верительные грамоты, за королевской печатью, приблизя их к моему глазу» . Для читателя - это комично, для Гулливера - почти норма. Император, государственный совет решают, как быть с выброшенным на берег чудовищем. Лилипутское величество сравнивается с европейскими монархами.

Гулливер чувствует и ведет себя в лилипутском мире, как громадное прирученное животное. Его сажают на привязь в виде девяносто одной цепочки с тридцатью висячими замками. Ему отводят конуру, заброшенный храм, в дверь которого, он может «свободно проползать». Не Гулливер, а Человек-гора - ручное животное лилипутского императора. Портрет императора Лилипутии описывает так: «… черты лица его сильные и мужественные, губы австрийские, руки и ноги пропорциональные, движения грациозные, осанка величественная»; «… ростом он на мой ноготь выше всех своих придворных; одного этого хватает, чтобы внушить зрителю чувство почтительного страха». «Чтобы лучше рассмотреть его величество, я лег на бок». Это для Гулливера монарх во всем его великолепии. Сопоставление размеров говорит нам о том, что это комедия. Гулливер и рассказчик и действующее лицо. Лилипутская точка зрения распространяется на собственные вещи Гулливера. Они описаны как невероятные сооружения. Гулливер наблюдает, как маленькие человечки, по колено в табаке, находят гребень, похожий на решетку перед императорским дворцом. Тиканье часов для них, как шум водяной мельницы. Гулливер попадает в лилипутский мир и остается жить по законам этой страны. Император Лилипутии «отрада и ужас вселенной», есть «величайший из сынов человеческих, который своей стопой упирается в цент земли, а головой касается солнца», и его владения в окружности двадцати миль «распространяются до крайних пределов земного шара». Но Гулливеру не до смеха. Он подписывает резонные условия «хотя некоторые из них не так почетны, как я желал бы». «В знак благодарности я пал ниц к ногам его величества,… и я стал совершенно свободен». И он действительно свободен… по-лилипутски. Читатель даже сочувствует маленькому народцу, на голову которого свалился Человек-гора. В этой стране свой мирок, свои законы, даже довольно разумные законы. Гулливер, Человек-гора входит в жизнь Лилипутии и постепенно теряет ощущение собственных размеров.

Постепенно маленький мирок перестает умилять. Умиление заменяется презрением. Оказывается, они не стоят снисходительности. Всплывает все больше злых и едких подробностей … и Гулливер узнает Англию в царствование Георга I. Автор написал язвительный пасквиль на политическую жизнь последних лет. Тори и виги, «высокая» и «низкая» церковь, король Георг и королева Анна, герои войны с Францией и сэр Роберт Уолпол, осмеяны скопом, как маленькие, копошащиеся лилипуты. Лилипутские свары - жалкое зрелище. Не они хитрые, злобные, бесстыдные, а мы хитрые и бесстыдные пигмеи. Но поскольку пигмеи все, же заслуживают внимания и снисхождения, подогревая наш интерес, появляется глава о науке, об обычаях и законах, совершенно противоположных английским.

Если у Гулливера и есть основания презирать лилипутов, то только за сходства с соотечественниками. Мы помним, что, когда вспыхнул пожар во дворце короля Лилипутии, Гулливер погасил его струей своей мочи. Вместо того чтобы поздравить его с такой находчивостью, Гулливеру сообщают, что он совершил тягчайшее преступление, помочившись на королевский дворец... Это вызвало в герое даже не призрение, а некоторая обида за суровое, жестокое с ним обращение. Обратим внимание, как Гулливер изображает лилипутов. Он не пользуется никакими грубыми средствами в противопоставление силы и слабости. Великану Гулливеру достаточно дунуть и от этого могут разлететься армии. Он сможет сапогом разрушить города.

Стоит задуматься хочет ли Лемюэль унизить и высмеять лилипутов? Вовсе нет, но как человек разумный, он видит их недостатки и достоинства, и главное из достоинств это – храбрость.

Лилипуты были поражены, обнаружив на своей территории великана. Но как они к этому отнеслись? Они отнеслись с человеческим мужеством, настойчивостью, любопытством и смелостью, верой в победу. Мужественное решение подчинить себе невиданного зверя - вот что отличает этих людей. Гулливер и не думает смеяться над лилипутами. Из-за смехотворного соотношения сил, Гулливер мог бы описать происходящее в презрительной форме, но здесь, как раз герой добродушен.

Гулливеру нравится копошение лилипутов, в этом он принимает активное участие. Пусть смешно, что людишки прикрепляют его волосы к земле колышками, обхаживают и привязывают его веревочками и т.д. - ему нравится эта бесстрашная суета. Это копошение не выглядит смешным. «Я не мог достаточно надивиться неустрашимости крошечных созданий, отважившихся взобраться на мое тело и прогуливаться по нему, в то время как одна моя рука была свободна, и не испытавших содрогания при виде такого страшного чудовища, каким я должен был казаться для них».

Гулливер без иронии, с интересом и даже некоторым уважением описывает свое знакомство с императором лилипутов. «Его превосходительство, взобравшись на мою правую голень, направился к моему лицу в сопровождении десятка человек свиты. Он предъявил свои верительные грамоты, за королевской печатью, приблизя их к моему глазу, и обратился с речью, которая продолжалась около десяти минут и была сказана без малейших признаков гнева, но с авторитетом и решительностью… по решению его величества и государственного совета меня должны были перевезти».

«Великан-Гулливер» не смеется над юристами и священниками, которых узнает по костюму. Не иронизирует он и над взяточниками, когда говорит о том, что император запретил приближаться к жилищу великана ближе пятидесяти ярдов, что принесло большой доход министерским чиновникам.

Герой подробно описывает, как триста портных взялись шить его костюм обязательно местного фасона, что приводит его даже в некоторое восхищение, он благодарен за это лилипутам. Он не был против того что человечки производили обыск в его карманах. Он со всей серьезностью описывает протокол обыска.

Он очень внимательно выслушивает спор ученых Лилипутии, которым показали часы и предложили высказать свое мнение. «Читатель и сам догадается, что ученые не пришли ни к какому единодушному выводу, и все их предположения, которых, впрочем, я хорошенько не понял, были весьма далеки от истины»..

Гулливер подробно и заинтересованно описывает «развлечения», которые по сути своей являются подхалимством и замаскированы под видом «акробатического искусства». Император держит в руках полку в горизонтальном положении, а приближенные, то перепрыгивают через нее, то проползают под ней, смотря по тому, поднята полка или опущена. Кто с наибольшей ловкостью исполнит эти упражнения, тот получит синюю нитку, которую будет носить в виде пояса (Цвета нити - цвета английских орденов Подвязки, Бани и святого Андрея). Герой говорит, что ничего подобного ни в Новом, ни в Старом свете ему видеть не доводилось.

Поскольку в своих описаниях Лемюэль встал на физиономический путь, много внимания он уделяет соотношению пропорций между крохотными существами и «Человеком-горой». Например, почти все человечество брезгливо относится к мышам, крысам, лягушкам и т.д., потому что эти существа вертлявы, подвижны и при этом малы. Гулливеру и в голову не приходит ставить этот вопрос в отношении крохотных существ, которые бегали по Гулливеру, лазали в карманы и т.д. Напротив, злющие лилипуты, которые пускали в Гулливера стрелы, несмотря на запрет, брал их в руки, но не казнил, а бережно поставил обратно на землю.

Крохотные человечки «дарят» Человеку-горе свободу, который одной ногой, мог разрушить их столицу, а если бы пустился в пляс, то и все население. Любому читателю, хочется задать вопрос, почему лилипуты так надменно, бесцеремонно обращаются с великаном, обыскивают, диктуют ему приказы, и это несмотря на то, что целая армия проходила маршем у него между ногами?

Гулливер искренне интересуется всем тем, что происходит в «Лилипутии» и находит немало общего у этой страны с Англией. Скорее всего это и было причиной того, что поначалу герой хотел остаться, так как оказался пусть и в зеркальной, но в очень знакомой обстановке страны в которой он жил, а привычка как известно очень опасная вещь.

Сначала может показаться поверхностным описание враждующих партий тремексенов и слемексенов (тори и виги), которых отличает высота каблуков на башмаках. Одни доказывают, что высокие каблуки более согласуются с древними государственными установлениями, другие, что должности, раздаваемые короной, должны находиться в руках людей с низкими каблуками.

Когда Гулливер описывает дикую вражду «тупоконечников» и «остроконечников» (сатирическое изображение религиозного раскола, разделявшего христианскую церковь на католическую и протестантскую), спорящих относительно яйца - как его следует разбивать, с тупого конца или с острого и т.д. Герой вовсе не смеется над ними, он описывает их жизнь со стороны как потусторонний наблюдатель.

«Путешествие в Лилипутию» заканчиваются чрезвычайно печальным эпизодом, где прочитывается свифтовская горечь: крохотные человечки обдумывают, как лучше уничтожить Гулливера, какую казнь к нему применить, и очень удивляются, почему он уклоняется от такого легкого наказания, как ослепление, которое по милости императора заменило бы смертную казнь ; даже когда Болинброка (Гулливера) обвиняют в измене, умиление героя над человечками кажется и здесь не проходит «… Велики снисходительность и благосклонность его величества и государственного совета, благодаря которому Вы приговорены только к ослеплению»

Гулливер ценит свободу, дарованную ему лилипутами «…Получив свободу я, прежде всего, попросил разрешения осмотреть Мильденго, столицу государства»..

Но когда Гулливер перестает быть терпеливым и услужливым, он вступает в конфликт с правительством. Несколько по-другому наблюдаем крошечных существ, когда судебное следствие, затеянное в связи с тем, что Гулливер отказывается выполнить волю императора - полностью разгромить государство Блефеску. С Гулливером за непослушание могли обойтись очень сурово. Гулливер решительно заявил, что «быть орудием обращения в рабство храброго и свободного народа», никогда не согласится. Тогда официальные круги Лилипутии сочинили обвинительный акт, в котором Гулливеру приписаны самые дурные намерения и поступки. Очень ярко вырисовывается лицемерие у человеческих существ, которые раньше выглядели забавными, храбрыми и довольно смышлеными. Гнетущая сила власти вызывает и ужас и негодование.

В этой главе мы видим, как Гулливер начинает с компромиссов и уступков, а заканчивает неизбежным холопством и что жалкая, ничтожная среда быстро подчиняет героя своему образу жизни и поведения, заставляет капитулировать перед ней, превращает Лемюэля в духовного пигмея и, отправляясь в Англию, Гулливер не осознает своего духовного упадка, это он осознает много позже.

2. Путешествие в Бробдингнег.

Но Свифт не долго позволяет читателю упиваться своим ростом, превосходством перед лилипутами. Без всякой передышки следует второе путешествие Гулливера. Человек-гора попадает совсем в иную ситуацию на ячменном поле; перед ним появляется «человек исполинского роста», «… он был с каланчу, а каждый его шаг… равнялся десяти ярдам» . Великаны настолько же крупнее Гулливера, насколько Гулливер больше лилипутов, то есть в двенадцать раз. Это соотношение точно соблюдается при описании великанов и всех предметов, с которыми сталкивается Гулливер во время его пребывания в Бробдингнеге.

Здесь люди-великаны. Гулливер перед ними лилипут, он задумывается, что сделают с ним эти чудовища. Великан, на которого смотрели, как на величайшее чудо на свете, человек, который был способен тащить одной рукой весь императорский флот Лилипутии, превратился в Крошечку, которого поднимают и рассматривают, как червячка. Гулливер увлекается описанием занимательных случаев, вытекающих из-за изменившихся пропорций - следует описание кошки и собак, непомерных размеров ребенка, который хотел затащить героя к себе в рот, мужественную борьбу с крысами и т.д. Он описывает столовые ножи (больше косы), ложки, вилки - и это социальная сатира.

Гулливер, сидя за обедом на столе, на крохотном стульчике, рядом с солонкой, беседовал с государем. Государь с удовольствием расспрашивал о нравах, религии, законах, управлении и науке, и Гулливер дал подробный отчет. Наконец, государь взял его в правую руку и, лаская левой с громким хохотом спросил: кто же он - виг или тори?

Это значительнейшая тема - тема показа человеческих страданий.

Попутно Гулливер пытается описать храм, его величину: «… башня была намного ниже колокольни собора в Солсбери, - разумеется, пропорционально росту строителей того и другого здания» . Для того чтобы башня в королевстве великанов могла произвести на местных жителей не менее внушительное впечатление, она должна достигать 1464 метров (122х12). Но на этой теме он останавливается мельком.

Очень интересна беседа, Гулливера и короля о порядках в Англии. Король задает вопросы, и герой отвечает на них, со всей искренностью и простодушием ничего не утаивая: «Мой краткий исторический очерк Англии за последнее столетие поверг короля в крайнее изумление. Он объявил, что, по его мнению, эта история есть не что иное, как куча заговоров, смут, убийств, избиений, революций и высылок, являющихся худшим результатом жадности, партийности, лицемерия, вероломства, жестокости, бешенства, безумия, ненависти, зависти, сластолюбия, злобы и честолюбия» . Речь идет о невежестве и пороках законодателей. Законы на практике извращаются, запутываются и обходятся. Чтобы занимать высокое положение, не обязательно обладать какими-либо достоинствами. Люди жалуются высокими званиями совсем не на основании их добродетелей. Духовенство получает повышение не за свое благочестие. Военные - не за храбрость. Судьи - не за неподкупность, сенаторы - не за неподкупность, государственные советники - не за мудрость. Вывод беспощадный: большинство соотечественников Гулливера - это выводок маленьких, отвратительных пресмыкающихся, самых пагубных из всех, какие когда-либо ползали по земле.

С глубокой горечью собеседник Гулливера говорит, что всякий, кто вместо одного колоса или одного стебля травы сулит вырастить на том же поле два, окажет человечеству и своей родине большую услугу, чем все политики вместе взятые.

Гулливер находит достоинства у людей в Бробдингнег. Достоинства выглядят не очень убедительно, но все, же они являются положительной мечтой самого Свифта.

Свифт платит дань своему классу, своей эпохе, своими связями с правительственными кругами английской аристократии. Гулливер не ждет общения с гигантами. Попадает путешественник в обычный фермерский дом, очень напоминающий европейский. Гулливер очень мал и потому он видит жизнь великанов невыгодно преувеличенной: (при этом он может жить своей обыкновенной жизнью) повседневная грубоватость, простейшие прихоти, корысть. Все в этой жизни: и рюмочки, и кошки, и собаки, вбегающие в столовую - «как это бывает в обыкновенных деревенских домах».

Есть и другая сторона - Гулливер унизительно уменьшен. Он сталкивается, с окружающим его, предметным миром, спотыкается о хлебную корку, прячется в листочках щавеля, бьется на смерть с крысами, спит на полочке под потолком.

Великаны для Гулливера не люди, а полубоги, которых нужно забавлять и развлекать «показывать меня как диковинку в ближайшем городе» . Гулливер пока не обращается к ним, и они его представляют как «странного зверька, подражающего всем действиям человека, говорит на каком-то наречии,… что строение тела у него нежное, а лицо белее, чем у дворянской трехлетней девочки» . При этом он представитель европейской породы. Свифт утверждает, что даже король Великобритании оказался бы на месте Гулливера, то подвергся бы такому же унижению.

Здесь нормальный масштаб - исполинский. Если лилипуты выглядели смышленым и искусным народом: их ничтожество выявлялось по сходству политической жизни в Европе. В Бробдингнеге ничтожество Гулливера в физиологическом факте. В простом быту Гулливер может быть только ручным зверьком, все его претензии смешны и ничтожны в мире великанов.

Но вот его, ручного зверька, берут к королевскому двору; к фермеру «является королевский адъютант, с требованием доставить меня во дворец для развлечения придворных дам» . Здесь тоже нельзя, невозможно совершить ничего человеческого. Его подвиги в битвах с мухами и осами «… проклятые насекомые величиной с крупного жаворонка… кусали меня до крови… защитой от мух была шпага» , демонстрация плавания на игрушечной лодке, музыцирование бегом по клавишам - все это забавляло придворных.

На человеческую сущность размер никак не влияет. Гулливер наблюдает, что нет ничего идеального и сверхчеловеческого. Путешественник наблюдает обычных людей в невыгодном для них ракурсе. Временами ему казалось, что он находится при английском дворе, с леди и лордами и их поклонами, ужимками, пустыми разговорами.

Герой подробно описывает события в бробдингнегском быту: чудовищная казнь с фонтаном крови, гигантские гнойники, увечья нищих, на свиней похожие вши… В тоже время описаны «благородные постройки», королевская кухня, главный храм монарха.

Величина, подчеркнуто телесная, то есть реальная, грубая, простая. На этом расчете и построена общественная жизнь Бробдингнега. Здесь нет ни изощренного искусства управления, ни прогресса естественных наук. Описывается материальность человеческого существования, которая служит основанием для здравого смысла.

Пуритане требовали отменить телесный мир, либералы же украшали «естественного человека» благородным существованием. Им и адресовались гротескные описания грязи и уродства человеческой жизни. Например, описание трапезы бробдингнегской королевы не унижает, зато неприятна и оскорбительна для английских леди. Нищие ничуть не делают честь Бробдингнегу, скорее напоминают гноище английского общества.

Ярко проявляется противоречивость Гулливера. Он с особой гордостью рассказывает королю Бробдингнега о своем «любезном отечестве», о торговле, войнах на суше и море, о религиозном расколе в политических партиях. Колкое замечание великана («как ничтожно человеческое величие, если такие крохотные насекомые… могут стремиться к нему») вызывает настоящий гнев в душе Гулливера: «Я кипел от негодования, слыша этот презрительный отзыв о моем благородном отечестве» . Гулливер не замечает, что, говоря «любезное отечество», «благородное отечество» предполагает ироническое восприятие похвалы. Гулливер противоречит себе, восхищается политикой исполинского короля, но его взгляды совсем не совпадают с европейскими правителями, ведущими войны.

3. Путешествие в Лапуту.

Мысли Гулливера всегда искренне, он всегда описывает то, что видит и как мы понимаем, без особых украс.

Это пародия на ученый педантизм. Дома лапутян построены скверно. Стены поставлены криво. Во всем здании нет ни одного прямого угла. Гулливер описывает ученых их отвлеченность и оторванность от жизни. Герой дает нам понять, почему безобразны дома лапутян.

Указания, которые даются рабочим, слишком недоступны, слишком утонченны, что приводит к бесконечным ошибкам. То, что рисуется на бумаге карандашом, циркулем, линейкой, - совершенно нельзя воплотить в жизни.

Гулливер без симпатии описывает людей, которые серьезно опасаются, что земля, постоянно приближаясь к солнцу, со временем будет поглощена и уничтожена им и не сможет больше давать света и тепла, что земля едва ускользнула от хвоста кометы, которая через тридцать один год, вероятно, уничтожит планету. «Встречаясь утром со знакомыми, лапутянин, прежде всего, задает вопрос: как поживает Солнце, какой вид имело оно при заходе и восходе, есть ли надежда избежать столкновения с приближающейся кометой?» . Астрономические теории о приближающемся конце мира в ту эпоху имели большое распространение.

Гулливер как сторонний наблюдатель рассказывает нам о жизни этого народца. Все у них плохо. Даже жены изменяют им. Они изменяют им с безобразными лакеями, бегут, захватив с собой драгоценности.

Есть страницы, где представлены чудовищные формы будущих войн. Например, борьба летающего острова с мятежными городами. Королевский «… остров опускается прямо на головы непокорных подданных и сокрушает их вместе с их домами. С летающего острова кидают большие камни, от которых население может укрыться в подвалах или погребах!…» Это нам дает представление о могучей фантазии Свифта. Королевский остров иногда просто стоит над непокорным городом и лишает его благодетельного действия солнца и дождя. В непокорной стране начинаются голод и болезни.

Когда король посещает город Линдолино, Гулливер с удовольствием описывает, как через три дня горожане, часто жаловавшиеся на большие притеснения, заперли городские ворота, арестовали губернатора и с невероятной быстротой воздвигли четыре массивные башни по четырем углам города, и на случай крушения замысла запаслись большим количеством топлива, надеясь сильным пламенем расколоть алмазы - основание острова.

Королю донесли, что в Линдолино поднят мятеж. Остров приблизился к городу и парил над мятежниками несколько дней, «он велел опустить с острова множество бечевок, но никто и не подумал обратиться к нему с челобитной, зато во множестве полетели весьма дерзкие требования возместить все причиненные городу несправедливости, вернуть привилегии, предоставить населению право выбора губернатора и тому подобные несуразности» . В ответ на это бросали камни. Остров опустился, но он боялся наткнуться на башни. Затем в осажденном городе были приведены в действие особые машины. Храбрость и упорное сопротивление привело к победе. Результат этого - король оставил мятежный город в покое.

«Один из министров уверял меня, что если бы остров опустился над городом так низко, что не мог бы больше подняться, то горожане навсегда лишили бы его возможности передвигаться, убили бы короля и всех его прислужников и совершенно изменили бы образ правления» - заключает Гулливер.

Свифт не разделяет этой темы, но характер социальной борьбы схвачен с гениальной прозорливостью.

Положительно герой говорит лишь о земледелии на острове. И тут он видит тех, кто занимается пустыми уморазмышлениями, вместо того, чтобы обращать внимание на то, что делается на земле.

Кто старается переосознать науки, искусство, законы, язык и технику - только ради самого процесса переосознания. Ни один из проектов не доведен до конца, а между тем дома - в развалинах, население - голодает и «ходит в лохмотьях» .

Прожектеры объединены в академиях. Один восемь лет разрабатывал проект извлечения солнечных лучей из огурцов. Другой занимается превращением человеческих экскрементов в питательные вещества. Следует издевательское описание лаборатории этого ученого: город ежедневно отпускает ученому посудину, наполненную нечистотами. Третий ученый занимается пережиганием льда в порох. Четвертый, архитектор - изобретатель, разрабатывает постройку домов начиная с крыши, заканчивая фундаментом. Пятый, слепорожденный, смешивает краски для художников.

Количество человеческой глупости кажется неисчерпаемым.

В академии были еще «специалисты», чрезвычайно ценные, например, изыскивали способ размягчить мрамор и делать из него подушечки для булавок, или, другой «специалист» занимался приостановкой роста шерсти на ягнятах - он надеялся развести голых овец…

После научных прожектеров, Гулливер посещает прожектеров политических. «Это были - иронизирует Свифт, - совершенно рехнувшиеся люди. Они предлагали способы убедить монархов выбирать себе фаворитов из людей умных, способных и добродетельных; научить министров принимать в расчет общественное благо; награждать людей достойных, талантливых, оказавших обществу выдающиеся услуги; учить монархов познанию интересов народа; поручать должности лицам, обладающим необходимыми качествами, чтобы занимать их» .

Гулливер видит и распространенный женской порок – непостоянство, но вместе с тем он видит и достоинства женщин. Великанша Глюмдальклиг, девочка в семье великанов в Бробдингнеге - олицетворение женственности, доброты, сердечности и заботливости. Интересно, что этот образ, если не считать Гулливера, чуть ли не единственный положительный образ, встречающийся в Свифта. По отношению к девочке-великанше ни одной насмешки, ни одного издевательства. С нежностью прописано каждое описание доброй девочки. К этой девочке нежно относится и Гулливер, который обязан ей жизнью. Быть может, банальность нападок на женщин свидетельствует об отсутствии у автора мотивов для его сатиры на женщин.

Герой также стремится показать нам какими средствами правительство удерживает власть.

Есть целая наука по охране тронов. Есть профессора по борьбе со всеми видами противоправительственных заговоров. И Свифту нужно высмеять их! Он издевательски предлагает им подробные инструкции для улучшения плодотворной работы. Он рекомендует, устами одного профессора, государственным мужам исследовать пищу всех подозрительных лиц; разузнать в какое время они садятся за стол; на каком боку спят; на основании их экскрементов (вкуса, запаха, цвета и т.д.) судить об их мыслях и намерениях.

Он предлагает далее установить расшифровку всех замаскированных выражений. Специальные знатоки будут открывать значения слов, например: сиденье на стульчике - тайное совещание; стая гусей - имеется в виду сенат; если упоминается хромая собака - речь идет о претенденте; чума - постоянная армия; сыч - первый министр; подагра - архиепископ; если речь идет о виселице - имеется в виду государственный секретарь; ночной горшок - комитет вельмож; решето - фрейлина; метла - революция; мышеловка - государственная служба; яма - двор; пустая бочка - генерал. А если речь идет о гноящейся ране, то это имеется в виду система управления .

Свифт наделяет лапутян умением вызывать умерших людей и духов великих правителей, вплоть до Александра Великого, Цезаря и др.

И вот появляются и Цезарь (Гай Юлий Цезарь I век до нашей эры - полководец и политический деятель Древнего Рима, установивший единоличную, диктаторскую власть), и Брут (Кай Юний Брут - римский сенатор, убийца Цезаря) и делятся с Гулливером своими мыслями и соображениями. «Больше всего я наслаждаюсь лицезрением людей, истреблявших тиранов и узурпаторов, и восстанавливавших свободу и попранные права угнетенных народов», - говорит Гулливер.

Гулливер как мы знаем добрый малый, и он не стремиться клеймить в чем - то лапутян этим занят его создатель Свифт. В то же время ему «смертельно надоели эти люди» , он в жизни не встречал таких неприятных собеседников и был очень рад когда покинул остров. Неприятные чувства оставило в душе у Гулливера посещение острова Лапуту.

4. Путешествие в страну Гуингнгмов.

Гуигнгмы - это изумительные лошади. Они являются разумной частью населения, йэху - подчиненные им человекообразные - являются апогеем всей свифтовской сатиры.

В этой главе Гулливер в корне меняет свое отношение к людям, да и ко всем аспектам жизни в частности.

Он отмечает в лошадях качества, каких нет у людей, уверяет, что на языке гуигнгмов совсем нет слов, обозначающих ложь и обман и т.д. Гулливер повествует о свойствах лошади и хочет убедить людей брать во многом пример от благородных животных.

Лошадь гуигнгм спрашивает Гулливера, как это случилось, что гуингнгмы его страны предоставили управление йэху, то есть людям. Лошади не могут понять печальных рассказов Гулливера о своей родине. Лошади не понимают, почему люди бегут со своей родины. Гулливер объясняет, что нищета и преступления гонят людей в поисках лучшей жизни. «Одни бегут потому, что разорены бесконечными тяжбами, другие потому, что промотали свое имущество, третьи - благодаря пьянству, разврату, азартной игре» . Многие обвиняются в измене, в убийствах, в воровстве, отравлении, грабеже, подлоге, чеканке фальшивой монеты, изнасиловании, дезертирстве и переходе на сторону неприятеля. Они не отваживаются вернуться на родину из страха быть повешенными или сгнить в заточении. Потому и ищут средства существования в чужих краях.

Гулливеру понадобилось много времени, чтобы лошади смогли понять его. Они не могли понять, что побуждает людей к совершению преступлений. Гулливер приложил много усилий, чтобы дать представления о свойственной людям ненасытной жажде власти, о сластолюбии, о злобе и зависти.

Это было особенно трудно, потому что власть, правительство, война, закон, наказание и тысяча подобных понятий не имела соответствующих терминов на языке лошадей-гуигнгмов.

После его (Гулливера) объяснений лошади поднимали глаза к небу: «… Вы являетесь особенной породой животных, наделенных крохотной частицей разума» .

Герой объяснял причину войн, совершенно непонятную лошадям. Все явления Самюэль видит в неприкрашенном виде, отмечает ложь и маскировку. Гулливер объяснял лошади, что «иногда один государь нападает на другого из страха, как бы тот не напал на него первым, иногда война начинается потому, что неприятель силен, а иногда, наоборот, слишком слаб…» . Тогда дерутся до тех пор, пока не разорят совсем противника.

Если какой-нибудь монарх посылает свои войска в страну, население которой бедное, то половину он может самым законным образом истребить, а другую обратить в рабство.

Гулливер не минует и государства не способные вести борьбу самостоятельно, отдающихся в наем богатым государствам за определенную плату.

Он рассказывает лошадям, чем его «соотечественники вынуждены добывать себе пропитание: нищенством, грабежом, воровством, мошенничеством, сводничеством, клятвопреступлением, подкупами, подделкой, ложью, игрой, холопством, бахвальством, торговлей избирательскими голосами, звездочетством, отравлением, развратом, ханжеством, клеветой» . И добавляет: «Читатель может себе представить, сколько труда мне понадобилось, чтобы растолковать лошади каждое из этих слов» .

А как объяснить лошади, что такое министр?! Характеристика европейского капиталистического дипломата, деятеля, государственного чиновника исключительна по своей остроте, простоте и правде. Вот небольшая часть: «Он никогда не говорит правды, иначе как с намерением, чтобы ее приняли за ложь, а лжет только в тех случаях, когда хочет выдать свою ложь за правду; люди, о которых он дурно отзывается за глаза, могут быть уверены, что они находятся на пути к почестям; если же он начинает хвалить вас перед другими или в глаза, с того же самого дня вы человек погибший. Наихудшим предзнаменованием для вас бывает обещание министра, особенно, когда оно подтверждается клятвой; после этого каждый благоразумный человек удаляется и оставляет всякую надежду» .

Гулливер глубоко чувствует и глубоко возмущается. Ему кажется, что как бы смешно и ядовито не изображать в произведении позорное явление - в жизни оно ярче. Оно будет кричать, и убеждать своей резкостью, своей жизненной правдой. Восприятие непосредственной обнаженной жизни было у Свифта остро, и резко. Он придавал жизненному факту большое значение и большую выразительность. Его натуре подошло бы больше прямое разоблачение, нежели аллегории, скрытые намеки, всякие предисловия.

Свифта поразил факт чудовищной бессмысленностью, например, в целовании ноги лопене оставляет его в покое. По своему остро старается запечатлеть это убожество. Прощаясь с гуингнгмами, с лошадьми, Гулливер целует копыто лошади, причем сопровождает это едким замечанием: «Я собирался пасть на землю, чтобы поцеловать копыто, но гуингнгм оказал мне честь, осторожно подняв его к моим губам. Я предвижу нападки, которым подвергнусь за упоминание этой подробности. Моим клеветникам покажется невероятным, чтоб столь знатная особа снизошла до оказания подобного благоволения такому ничтожному существу, как я» .

Постепенно герой приближается к крупным проблемам, например, о классовой структуре общества. Потому что именно оно, классовое разделение общества, является первопричиной пороков и недостатков людей.

«Путешествия Гулливера» заканчиваются сильно и скорбно. Гулливер не хочет возвращаться к людям, к йэху, к европейскому йэху. Он пытается отдаться лучше в руки варварам, дикарям, чем жить среди европейских йэху.

Находясь на корабле, Гулливер намеревается броситься в море и спастись вплавь, лишь бы не жить среди европейских йэху. Он не знает лучше существ, чем лошади, которые могут научить граждан цивилизованной Европы первоосновам чести, справедливости, правдивости, воздержанности, солидности, мужества, целомудрия, дружбы, доброжелательства и верности.

Он не хочет рассказывать государю об открытых им странах. Он прекрасно представляет себе, что делается в таких случаях, т.е. получив сведения о новых странах, государь новую страну превращает в колонию по «божественному праву». «При первой возможности туда посылают корабли; туземцы либо изгоняются, либо истребляются, вожди их подвергаются пыткам, чтоб принудить их выдать свое золото; открыта полная свобода для совершения любого распутства, земли обагряются кровью своих сынов. И эта гнусная шайка мясников, занимающаяся столь благочестивыми делами, образует современную колонию, предназначенную для обращения в христианство и насаждения цивилизации среди дикарей-идолопоклонников» . Он делает осторожную оговорку, что не имеет касательства к британской нации, и рассказывает, что весь род йэху, этих «гнусных скотов» произошел от двух англичан, причем ядовито замечает, что, насколько этот факт может быть правдивым, предоставляет судить «знатокам колониальных законов».

В этой заключительной части «Гулливер» Свифт высказал свои заветные мысли о природе человека; существа способного к разумному мышлению. Гуингнгмы и йеху представляют собой, в сущности, две стороны свифтовского представления о «человеческой природе». Первые - возможности, заложенные в «человеческой природе», но подавленные искусственными потребностями, созданными буржуазной цивилизацией. Вторые - олицетворяют собой конечный результат, что несет с собой эта цивилизация. Собственнический инстинкт - основное, что отличает этих похотливых, жадных, человеко-зверей от остальных животных.

Утопический «идеал», рисуемый Свифтом в описании гуингнгмов, безрадостен, но для Гулливера здесь все выглядит иначе. Благородные лошади не знают ни войн, ни народного недовольства; овсянка составляет для них предел роскоши, но они не знают ни человеческих чувств, ни любви, ни родительской нежности; самый разум их узок и ригористичен, т.е. не замечают проблем. Герой не замечает недостатков в этих существах, он видит только их положительные черты. Он наивный идеалист очень правдивый, но по своему безвольный человек. Почему же безвольный? Ответ очень прост в каждом своем приключении Гулливер в основном лишь стронний наблюдатель коорый дает нам возможность самим анализировать происходящее и соглашаться или отрицать мнение автора. На мой собственный взгляд, автор решил все таки дать своему герою тот идеал, который он искал, а эти идеалом оказались гуингнгмы, с их простым жизненным укладом. Наш герой стремиться жить по правде и идеал для него это - человек лишенный всех пороков, какие только могут быть в людях, но таких людей на свете просто не существует, автор это понимает, как и то, что не может быть идеального государства. В конце своей книги, за все то, что перенес его герой, Свифт решает «подарить» Гулливеру этот идеал в образе гуингнгмов и их государства с самым справедливым строем, какой может себе представить Самюэль. Здесь пути Автора и Героя расходятся. Гулливер остается идеалистом и романтиком, а Свифт завершил то, ради чего писалось все это произведение, показал картину человеческого бытия, со всеми его пороками и недостатками. Аскетический характер этой утопии был навязан Свифту его недоверием к общественным отношениям, оскверняющим все связи между людьми. В этом скрытый смысл гиперболического отвращения Гулливера ко всему, что отдает мерзким запахом йеху, даже к собственной жене и детям. Йеху были живым обвинением буржуазной цивилизации.

(2) Путешествия Лемюэла Гулливера , сначала хирурга, а потом капитана... считается одним из классических произведений детской литературы.Последние...

  • Человек - венец творения или ошибка природы

    Реферат >> Философия

    Бессмертной сатиры Дж. Свифта - "Путешествий Гулливера" в разряд литературы для детей как... Вспомним, что прежде всего увидел Лемюэль Гулливер на проезжей дороге в стране... проделал Пьер Буль в своем провидческом произведении " Планета обезьян " для созерцания...

  • Имя: Гулливер (Лемюэль Гулливер)

    Страна: Великобритания

    Создатель:

    Деятельность: моряк, путешественник

    Семейное положение: женат

    Гулливер: история персонажа

    Джонатан Свифт написал роман о фантастических приключениях героя, который открывал соотечественникам неизведанные миры. «Приключения Гулливера» – это утопия, в которой сатирически изображается Британия с острыми социальными проблемами, характерными эпохе. Гулливер отчаливает от берегов городов, существующих в действительности, и прибывает в вымышленные страны, традиции и обычаи которых кажутся немыслимыми. Повествуя о жителях экзотических государств, автор намекает на человеческие недостатки и высмеивает отрицательные качества людей.


    Джонатан Свифт, служивший настоятелем в соборе Святого Патрика города Дублин, имел звание доктор богословия и не слыл человеком, способным на высмеивание. При этом он чувствовал потребность высказаться об обществе и обличить его негативные черты, чтобы их искоренить. Фантастический роман, написанный Свифтом, не вписывался в стандарты классической литературы 18 века. Сатирические описания общепринятых устоев произвели эффект разорвавшейся бомбы.

    Сюжет, придуманный Джонатаном Свифтом, не раз был использован для экранизации, а главную роль исполняли знаменитые актеры ХХ и ХХI веков.

    История создания

    Полное название романа звучит так: «Путешествия в некоторые удаленные страны мира в четырех частях: сочинение Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а затем капитана нескольких кораблей». Идея о написании книги пришла к автору еще в 1720 году. Произведение увидело свет в 1725-26 годах.


    Имя главного героя – Лэмюэль Гулливер. Действующее лицо повествования – популярный персонаж в прозе восемнадцатого столетия, традиционно описывавшей приключения и путешествия. Эпоха великих географических открытий порождала идеи для повествований на заданную тему. История Гулливера стала знаменитым воплощением литературных тенденций века.

    Джонатан Свифт описывал особенности и настроения современного общества. Главные герои в произведении – современники в обличии жителей дальних стран. Писатель рассчитывал привлечь внимание представителей дворянства к порочному образу жизни, который они вели. Когда роман опубликовали, Свифт отказался от затеи, так как понял: мир неисправим. Эта мысль звучит в письме, которое написал Гулливер Ричарду Симпсону.


    «Путешествия Гулливера» стали своеобразным манифестом Свифта. Разделив повествование на четыре части, автор позволяет взглянуть на персонажа под разными углами. Находясь в стране лилипутов, главный герой обращает внимание на чрезмерно преувеличенное самомнение аборигенов. В стране великанов герой ставит под вопрос логику устройства привычной цивилизации. В третьей и четвертой частях романа темой для обсуждения стали гордыня и отсутствие духовности в личности. Свифт не навязывает читателям мнение, а предлагает сделать самостоятельный вывод, взвесив «за» и «против».

    Биография

    Гулливер – главное действующее лицо романа. Путешественник, рассказывающий о похождениях, имеет массу привлекательных черт. Его характеристика положительна. Он целеустремлен и жаждет знаний, готов учиться и знакомиться с новым. Деньги, которые высылал отец в период обучения, молодой Гулливер тратил на изучение математики и правил навигации, мечтая о дальних поездках. Герой решил освоить профессию моряка и посетил Западную и Восточную Индию. Молодой человек черпал знания из книг и в каждой новой географической точке стремился узнать традиции местного народа.


    Лилипуты встретили Гулливера атакой, но дипломатичный персонаж оказался настолько обаятелен и дружелюбен, что быстро завоевал расположение жителей государства. Он не вмешивался в распри высококаблучников и низкокаблучников, но готов был вступиться за друзей. При этом порабощение свободных людей казалось ему диким. Понятия чести и долга важны для героя.

    Джонатан Свифт разделил повествование на четыре части, давая возможность читателю увидеть четырех героев в образе Гулливера. В Лилипутии он грозен и велик, исполин, несущий силу и добродетель среди беззащитных малышей. В Бробдингнеге, стране великанов, Гулливер становится придворным шутом, так как уступает ростом всем, кто его окружает. При этом его ум и знания оценены представителем голубых кровей. В летающей Лапуте персонаж предстает пассивным наблюдателем, способным к описанию, но не действиям. В государстве, которое населяют разумные лошади, персонаж испытывает огромную антипатию к самому себе.


    Персонаж раскрывается с разных сторон, но являет собой единый образ. Гулливер представляется автором человеком идеи, которому свойственны нормальные мысли и убеждения. Испытания, выпадающие на его долю, помогают узнать сущность и природу его личности. Герой романа является олицетворением общества.

    Отовсюду Гулливер возвращается в родную Англию, так как не может найти себе место в других странах. В стране гуигнгнмов Гулливере остается чужим, потому что мыслит разумно на территории лошадей, но является представителем безумного мира. В финале Гулливер осознает, что изменения в мире невозможны или не будут осуществлены под воздействием слова.


    Сам Свифт после публикации книги сокрушался над тем, что слышит обсуждения произведения, но не видит действий, которые привели бы к реформации в обществе и модернизировали бы его.

    • Приключенческий роман полон любопытных нюансов и деталей. Например, в произведении упоминаются два спутника планеты Марс, которые оставались неизвестными вплоть до 19 века.
    • В романе описаны несуществующие страны. Автор предложил для них специфичную геолокацию: Тихий океан. Местоположение выбрано из-за того, что территории были не изучены и достоверными фактами не располагали даже ученые и опытные моряки.
    • Сюжет о Гулливере популярен в кинематографе, так как предлагает интересный материал для экранизаций. Первый фильм по роману снят в 1902 году, главную роль сыграл Жорж Мельес. В России самой успешной кинокартиной, созданной на основе истории путешественника, была «Дом, который построил Свифт» с в главной роли.
    • По задумке Свифта, Гулливер побывал в Японии. Это единственная реально существующая страна. Ее описание не отличалось правдоподобием. Так, под сомнение попадает рассказ о том, что Гулливер представился императору голландцем. Европейцы не могли добраться до императорского двора Японии. В то же время на обратном пути героя сопровождает японский офицер. В реальности же представителям японской армии было запрещено пересекать границы государства до 19 века.

    • «Путешествия Гулливера» считается классическим произведением британской литературы и входит в список школьной программы, рекомендованной для изучения. Это яркий пример романа-путешествия, характерный для 18 века. Он сделал Джонатана Свифта знаменитым на весь свет и подарил миру уникального героя. Прототипов и аналогов Гулливеру нет в классической и современной литературе. Критики сравнивают его с , но не всегда находят логичные параллели между персонажами.

    «Путешествия Гулливера» - произведение, написанное на стыке жанров: это и увлекательное, чисто романное повествование, роман-путешествие (отнюдь, впрочем, не «сентимен­тальное», которое в 1768 г. опишет Лоренс Стерн); это роман-памфлет и одновременно роман, носящий отчетливые черты антиутопии - жанра, который мы привыкли полагать принадлежащим исключительно литературе XX столетия; это роман со столь же отчетливо выраженными элементами фантастики, и буйство свифтовского воображения воистину не знает пределов. Будучи романом-антиутопией, это и роман в полном смысле утопический тоже, в особенности его последняя часть. И наконец, несомненно, следует обратить внимание на самое главное - это роман пророческий, ибо, читая и перечитывая его сегодня, прекрасно отдавая себе отчет в несомненной конкретности адресатов свифтовской беспощадной, едкой, убийственной сатиры, об этой конкретике задумываешься в последнюю очередь. Потому что все то, с чем сталкивается в процессе своих странствий его герой, его своеобразный Одиссей, все проявления человеческих, скажем так, странностей - тех, что вырастают в «странности», носящие характер и национальный, и наднацио­нальный тоже, характер глобальный, - все это не только не умерло вместе с теми, против кого Свифт адресовал свой памфлет, не ушло в небытие, но, увы, поражает своей актуальностью. А стало быть - поразительным пророческим даром автора, его умением уловить и воссоздать то, что принадлежит человеческой природе, а потому носит характер, так сказать, непреходящий.

    В книге Свифта четыре части: его герой совершает четыре путешествия, общая длительность которых во времени составляет шестнадцать лет и семь месяцев. Выезжая, точнее, отплывая, всякий раз из вполне конкретного, реально существующего на любой карте портового города, он неожиданно попадает в какие-то диковинные страны, знакомясь с теми нравами, образом жизни, житейским укладом, законами и традициями, что в ходу там, и рассказывая о своей стране, об Англии. И первой такой «остановкой» оказывается для свифтовского героя страна Лилипутия. Но сначала - два слова о самом герое. В Гулливере слились воедино и некоторые черты его создателя, его мысли, его представления, некий «автопортрет», однако мудрость свифтовского героя (или, точнее, его здравомыслие в том фантастически абсурдном мире, что описывает он всякий раз с неподражаемо серьезно-невозмутимой миной) сочетается с «простодушием» вольтеровского Гурона. Именно это простодушие, эта странная наивность и позволяет Гулливеру столь обостренно (то есть столь пытливо, столь точно) схватывать всякий раз, оказываясь в дикой и чужой стране, самое главное. В то же время и некоторая отстраненность всегда ощущается в самой интонации его повествования, спокойная, неспешная, несуетная ироничность. Словно он не о собственных «хождениях по мукам» рассказывает, а взирает на все происходящее как бы с временной дистанции, причем достаточно немалой. Одним словом, иной раз возникает такое чувство, будто это наш современник, некий неведомый нам гениальный писатель ведет свой рассказ. Смеясь над нами, над собой, над человеческой природой и человеческими нравами, каковые видятся ему неизменными. Свифт еще и потому является современным писателем, что написанный им роман кажется принадлежащим к литературе, которую именно в XX столетии, причем во второй его половине, назвали «литературой абсурда», а на самом деле её истинные корни, её начало - вот здесь, у Свифта, и подчас в этом смысле писатель, живший два с половиной века тому назад, может дать сто очков вперед современным классикам - именно как писатель, изощренно владеющий всеми приемами абсурдистского письма.

    Итак, первой «остановкой» оказывается для свифтовского героя страна Лилипутия, где живут очень маленькие люди. Уже в этой, первой части романа, равно как и во всех последующих, поражает умение автора передать, с психоло­гической точки зрения абсолютно точно и достоверно, ощущение человека, находящегося среди людей (или существ), не похожих на него, передать его ощущение одиночества, заброшенности и внутренней несвободы, скованность именно тем, что вокруг - все другие и все другое.

    В том подробном, неспешном тоне, с каким Гулливер повествует обо всех нелепостях, несуразностях, с какими он сталкивается, попав в страну Лилипутию, сказывается удивительный, изысканно-потаенный юмор.

    Поначалу эти странные, невероятно маленькие по размеру люди (соответ­ственно столь же миниатюрно и все, что их окружает) встречают Человека Гору (так называют они Гулливера) достаточно приветливо: ему предоставляют жилье, принимаются специальные законы, которые как-то упорядочивают его общение с местными жителями, с тем чтобы оно протекало равно гармонично и безопасно для обеих сторон, обеспечивают его питанием, что непросто, ибо рацион незваного гостя в сравнении с их собственным грандиозен (он равен рациону 1728 лилипутов!). С ним приветливо беседует сам император, после оказанной Гулливером ему и всему его государству помощи (тот пешком выходит в пролив, отделяющий Лилипутию от соседнего и враждебного государства Блефуску, и приволакивает на веревке весь блефусканский флот), ему жалуют титул нардака, самый высокий титул в государстве. Гулливера знакомят с обычаями страны: чего, к примеру, стоят упражнения канатных плясунов, служащие способом получить освободившуюся должность при дворе (уж не отсюда ли позаимствовал изобрета­тельнейший Том Стоппард идею своей пьесы «Прыгуны», или, иначе, «Акробаты»?). Описание «церемони­ального марша»… между ног Гулливера (еще одно «развлечение»), обряд присяги, которую он приносит на верность государству Лилипутия; её текст, в котором особое внимание обращает на себя первая часть, где перечисляются титулы «могуществен­нейшего императора, отрады и ужаса вселенной», - все это неподражаемо! Особенно если учесть несораз­мерность этого лилипута - и всех тех эпитетов, которые сопровождают его имя. Далее Гулливера посвящают в политическую систему страны: оказывается, в Лилипутии существуют две «враждующие партии, известные под названием Тремексенов и Слемексенов», отличающиеся друг от друга лишь тем, что сторонники одной являются приверженцами… низких каблуков, а другой - высоких, причем между ними происходят на этой, несомненно весьма значимой, почве «жесточайшие раздоры»: «утверждают, что высокие каблуки всего более согласуются с… древним государ­ственным укладом» Лилипутии, однако император «постановил, чтобы в правитель­ственных учреждениях… употреблялись только низкие каблуки…». Ну чем не реформы Петра Великого, споры относительно воздействия которых на дальнейший «русский путь» не стихают и по сей день! Еще более существенные обстоятельства вызвали к жизни «ожесточеннейшую войну», которую ведут между собой «две великие империи» - Лилипутия и Блефуску: с какой стороны разбивать яйца - с тупого конца или же совсем наоборот, с острого. Ну, разумеется, Свифт ведет речь о современной ему Англии, разделенной на сторонников тори и вигов - но их противо­стояние кануло в Лету, став принадлежностью истории, а вот замечательная аллегория-иносказание, придуманная Свифтом, жива. Ибо дело не в вигах и тори: как бы ни назывались конкретные партии в конкретной стране в конкретную историческую эпоху - свифтовская аллегория оказывается «на все времена». И дело не в аллюзиях - писателем угадан принцип, на котором от века все строилось, строится и строиться будет.

    Хотя, впрочем, свифтовские аллегории конечно же относились к той стране и той эпохе, в какие он жил и политическую изнанку которых имел возможность познать на собственном опыте «из первых рук». И потому за Лилипутией и Блефуску, которую император Лилипутии после совершенного Гулливером увода кораблей блефусканцев «задумал… обратить в собственную провинцию и управлять ею через своего наместника», без большого труда прочитываются отношения Англии и Ирландии, также отнюдь не отошедшие в область преданий, по сей день мучительные и губительные для обеих стран.

    Надо сказать, что не только описанные Свифтом ситуации, человеческие слабости и государ­ственные устои поражают своим сегодняшним звучанием, но даже и многие чисто текстуальные пассажи. Цитировать их можно бесконечно. Ну, к примеру: «Язык блефусканцев настолько же отличается от языка лилипутов, насколько разнятся между собою языки двух европейских народов. При этом каждая из наций гордится древностью, красотой и выразительностью своего языка. И наш император, пользуясь преимуществами своего положения, созданного захватом неприятельского флота, обязал посольство [блефусканцев] представить верительные грамоты и вести переговоры на лилипутском языке». Ассоциации - Свифтом явно незапла­ни­рованные (впрочем, как знать?) - возникают сами собой…

    Хотя там, где Гулливер переходит к изложению основ законода­тельства Лилипутии, мы слышим уже голос Свифта - утописта и идеалиста; эти лилипутские законы, ставящие нравственность превыше умственных достоинств; законы, полагающие доносительство и мошенничество преступ­лениями много более тяжелыми, нежели воровство, и многие иные явно милы автору романа. Равно как и закон, полагающий неблаго­дарность уголовным преступлением; в этом последнем особенно сказались утопичные мечтания Свифта, хорошо знавшего цену неблаго­дарности - и в личном, и в государ­ственном масштабе.

    Однако не все советники императора разделяют его восторги относительно Человека Горы, многим возвышение (в смысле переносном и буквальном) совсем не по нраву. Обвинительный акт, который эти люди организуют, обращает все оказанные Гулливером благодеяния в преступления. «Враги» требуют смерти, причем способы предлагаются один страшнее другого. И лишь главный секретарь по тайным делам Рельдресель, известный как «истинный друг» Гулливера, оказывается истинно гуманным: его предложение сводится к тому, что достаточно Гулливеру выколоть оба глаза; «такая мера, удовлетворив в некоторой степени правосудие, в то же время приведет в восхищение весь мир, который будет приветствовать столько же кротость монарха, сколько благородство и великодушие лиц, имеющих честь быть его советниками». В действи­тельности же (государ­ственные интересы как-никак превыше всего!) «потеря глаз не нанесет никакого ущерба физической силе [Гулливера], благодаря которой [он] еще сможет быть полезен его величеству». Сарказм Свифта неподражаем - но гипербола, преувеличение, иносказание абсолютно при этом соотносятся с реальностью. Такой «фантастический реализм» начала XVIII века…

    Или вот еще образчик свифтовских провидений: «У лилипутов существует обычай, заведенный нынешним императором и его министрами (очень непохожий… на то, что практиковалось в прежние времена): если в угоду мстительности монарха или злобе фаворита суд приговаривает кого-либо к жестокому наказанию, то император произносит в заседании государ­ственного совета речь, изображающую его великое милосердие и доброту как качества всем известные и всеми признанные. Речь немедленно оглашается по всей империи; и ничто так не устрашает народ, как эти панегирики императорскому милосердию; ибо установлено, что чем они пространнее и велеречивее, тем бесчеловечнее было наказание и невиннее жертва». Все верно, только при чем тут Лилипутия? - спросит любой читатель. И в самом деле - при чем?..

    После бегства в Блефуску (где история повторяется с удручающей одинаковостью, то есть все рады Человеку Горе, но и не менее рады от него поскорее избавиться) Гулливер на выстроенной им лодке отплывает и… случайно встретив английское купеческое судно, благополучно возвращается в родные пенаты. С собой он привозит миниатюрных овечек, каковые через несколько лет расплодились настолько, что, как говорит Гулливер, «я надеюсь, что они принесут значительную пользу суконной промышленности» (несомненная «отсылка» Свифта к собственным «Письмам суконщика» - его памфлету, вышедшему в свет в 1724 г.).

    Вторым странным государством, куда попадает неугомонный Гулливер, оказывается Бробдингнег - государство великанов, где уже Гулливер оказывается своеобразным лилипутом. Всякий раз свифтовский герой словно попадает в иную реальность, словно в некое «зазеркалье», причем переход этот происходит в считанные дни и часы: реальность и ирреальность расположены совсем рядом, надо только захотеть…

    Гулливер и местное население, в сравнении с предыдущим сюжетом, словно меняются ролями, и обращение местных жителей с Гулливером на этот раз в точности соответствует тому, как вел себя сам Гулливер с лилипутами, во всех подробностях и деталях, которые так мастерски, можно сказать, любовно описывает, даже выписывает Свифт. На примере своего героя он демонстрирует потрясающее свойство человеческой натуры: умение приспособиться (в лучшем, «робинзо­новском» смысле слова) к любым обстоятельствам, к любой жизненной ситуации, самой фантастической, самой невероятной - свойство, какового лишены все те мифологические, выдуманные существа, гостем которых оказывается Гулливер.

    И еще одно постигает Гулливер, познавая свой фантастический мир: относительность всех наших представлений о нем. Для свифтовского героя характерно умение принимать «предлагаемые обстоятельства», та самая «терпимость», за которую ратовал несколькими десятилетиями раньше другой великий просветитель - Вольтер.

    В этой стране, где Гулливер оказывается даже больше (или, точнее, меньше) чем просто карлик, он претерпевает множество приключений, попадая в итоге снова к королевскому двору, становясь любимым собеседником самого короля. В одной из бесед с его величеством Гулливер рассказывает ему о своей стране - эти рассказы будут повторяться не раз на страницах романа, и всякий раз собеседники Гулливера снова и снова будут поражаться тому, о чем он будет им повествовать, представляя законы и нравы собственной страны как нечто вполне привычное и нормальное. А для неискушенных его собеседников (Свифт блистательно изображает эту их «простодушную наивность непонимания»!) все рассказы Гулливера покажутся беспредельным абсурдом, бредом, подчас - просто выдумкой, враньем. В конце разговора Гулливер (или Свифт) подвел некоторую черту: «Мой краткий исторический очерк нашей страны за последнее столетие поверг короля в крайнее изумление. Он объявил, что, по его мнению, эта история есть не что иное, как куча заговоров, смут, убийств, избиений, революций и высылок, являющихся худшим результатом жадности, партийности, лицемерия, вероломства, жестокости, бешенства, безумия, ненависти, зависти, сластолюбия, злобы и честолюбия». Блеск!

    Еще больший сарказм звучит в словах самого Гулливера: «…мне пришлось спокойно и терпеливо выслушивать это оскорби­тельное третирование моего благородного и горячо любимого отечества… Но нельзя быть слишком требова­тельным к королю, который совершенно отрезан от остального мира и вследствие этого находится в полном неведении нравов и обычаев других народов. Такое неведение всегда порождает известную узость мысли и множество предрассудков, которых мы, подобно другим просвещенным европейцам, совершенно чужды». И в самом деле - чужды, совершенно чужды! Издевка Свифта настолько очевидна, иносказание настолько прозрачно, а наши сегодняшние по этому поводу естественно возникающие мысли настолько понятны, что тут не стоит даже труда их комментировать.

    Столь же замечательно «наивное» суждение короля по поводу политики: бедный король, оказывается, не знал её основного и основопо­ла­гающего принципа: «все дозволено» - вследствие своей «чрезмерной ненужной щепетильности». Плохой политик!

    И все же Гулливер, находясь в обществе столь просвещенного монарха, не мог не ощущать всей унизительности своего положения - лилипута среди великанов - и своей, в конечном итоге, несвободы. И он вновь рвется домой, к своим родным, в свою, столь несправедливо и несовершенно устроенную страну. А попав домой, долго не может адаптироваться: свое кажется… слишком маленьким. Привык!

    В части третьей книги Гулливер попадает сначала на летающий остров Лапуту. И вновь все, что наблюдает и описывает он, - верх абсурда, при этом авторская интонация Гулливера - Свифта по-прежнему невозмутимо-многозна­чи­тельная, исполнена неприкрытой иронии и сарказма. И вновь все узнаваемо: как мелочи чисто житейского свойства, типа присущего лапутянам «пристрастия к новостям и политике», так и вечно живущий в их умах страх, вследствие которого «лапутяне постоянно находятся в такой тревоге, что не могут ни спокойно спать в своих кроватях, ни наслаждаться обыкновенными удоволь­ствиями и радостями жизни». Зримое воплощение абсурда как основы жизни на острове - хлопальщики, назначение которых - заставить слушателей (собеседников) сосредоточить свое внимание на том, о чем им в данный момент повествуют. Но и иносказания более масштабного свойства присутствуют в этой части книги Свифта: касающиеся правителей и власти, и того, как воздействовать на «непокорных подданных», и многого другого. А когда Гулливер с острова спустится на «континент» и попадет в его столицу город Лагадо, он будет потрясен сочетанием беспредельного разорения и нищеты, которые бросятся в глаза повсюду, и своеобразных оазисов порядка и процветания: оказывается, оазисы эти - все, что осталось от прошлой, нормальной жизни. А потом появились некие «прожектеры», которые, побывав на острове (то есть, по-нашему, за границей) и «возвратившись на землю… прониклись презрением ко всем… учреждениям и начали составлять проекты пересоздания науки, искусства, законов, языка и техники на новый лад». Сначала Академия прожектеров возникла в столице, а затем и во всех сколько-нибудь значительных городах страны. Описание визита Гулливера в Академию, его бесед с учеными мужами не знает себе равных по степени сарказма, сочетающегося с презрением, - презрением в первую очередь в отношении тех, кто так позволяет себя дурачить и водить за нос… А лингвистические усовершен­ствования! А школа политических прожектеров!

    Утомившись от всех этих чудес, Гулливер решил отплыть в Англию, однако на его пути домой оказался почему-то сначала остров Глаббдобдриб, а затем королевство Лаггнегг. Надо сказать, что по мере продвижения Гулливера из одной диковинной страны в другую фантазия Свифта становится все более бурной, а его презрительная ядовитость - все более беспощадной. Именно так описывает он нравы при дворе короля Лаггнегга.

    А в четвертой, заключи­тельной части романа Гулливер попадает в страну гуигнгнмов. Гуигнгнмы - это кони, но именно в них наконец находит Гулливер вполне человеческие черты - то есть те черты, каковые хотелось бы, наверное, Свифту наблюдать у людей. А в услужении у гуигнгнмов живут злобные и мерзкие существа - еху, как две капли воды похожие на человека, только лишенные покрова цивильности (и в переносном, и в прямом смысле), а потому представ­ляющиеся отврати­тельными созданиями, настоящими дикарями рядом с благовос­пи­танными, высоконрав­ственными, добропо­ря­дочными конями-гуигнгнмами, где живы и честь, и благородство, и достоинство, и скромность, и привычка к воздержанию…

    В очередной раз рассказывает Гулливер о своей стране, об её обычаях, нравах, политическом устройстве, традициях - и в очередной раз, точнее, более чем когда бы то ни было рассказ его встречает со стороны его слушателя-собеседника сначала недоверие, потом - недоумение, потом - возмущение: как можно жить столь несообразно законам природы? Столь противо­есте­ственно человеческой природе - вот пафос непонимания со стороны коня-гуигнгнма. Устройство их сообщества - это тот вариант утопии, какой позволил себе в финале своего романа-памфлета Свифт: старый, изверившийся в человеческой природе писатель с неожиданной наивностью чуть ли не воспевает примитивные радости, возврат к природе - что-то весьма напоминающее вольтеровского «Простодушного». Но Свифт не был «простодушным», и оттого его утопия выглядит утопично даже и для него самого. И это проявляется прежде всего в том, что именно эти симпатичные и добропо­рядочные гуигнгнмы изгоняют из своего «стада» затесавшегося в него «чужака» - Гулливера. Ибо он слишком похож на еху, и им дела нет до того, что сходство у Гулливера с этими существами только в строении тела и ни в чем более. Нет, решают они, коль скоро он - еху, то и жить ему должно рядом с еху, а не среди «приличных людей», то бишь коней. Утопия не получилась, и Гулливер напрасно мечтал остаток дней своих провести среди этих симпатичных ему добрых зверей. Идея терпимости оказывается чуждой даже и им. И потому генеральное собрание гуигнгнмов, в описании Свифта напоминающее ученостью своей ну чуть ли ни платоновскую Академию, принимает «увещание» - изгнать Гулливера, как принадлежащего к породе еху. И герой наш завершает свои странствия, в очередной раз возвратясь домой, «удаляясь в свой садик в Редрифе наслаждаться размышлениями, осуществлять на практике превосходные уроки добродетели…».

    «Путешествие в некоторые отдаленные страны света Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей». Роман Свифта написан в традиции мениппеи, в которой абсолютная свобода сюжетного вымысла мотивируется «идейно-философской целью - создавать исключительные ситуации для провоцирования и испытания философской идеи - слова, правды, воплощенной в образе мудреца, искателя этой правды». Содержанием мениппеи становятся не приключения конкретного героя, а перипетии самой идеи. Такая постановка вопроса позволяет увидеть глубокую внутреннюю целостность как образа самого Гулливера, так и произведения в целом. На первый взгляд в романе Свифта четыре разных Гулливера.

    Первый - в Лилипутии. В этой стране он велик и могуч, как истинный герой, и олицетворяет все лучшее, что есть в человеке: разум, красоту, мощь, милосердие.

    Второй - в Бробдингнеге. В стране великанов Гулливер - постоянный герой комических ситуаций. Он выполняет функции королевского шута, забавного ученого лилипута. Выслушав рассказ Г. о политическом и социально-экономическом устройстве Англии, король Броб-дингнега делает вывод, что «большинство ваших соотечественников есть выводок маленьких отвратительных пресмыкающихся, самых пагубных из всех, какие когда-либо ползали по земной поверхности».

    Третий - равнодушный и спокойный наблюдатель, аккуратно фиксирующий безумства, уродства, извращения, которые видит в летающем королевстве Лапута, стране Бальни-барби и в Великой Академии ее столицы Лага-до, на острове некромантов Глаббдобдриб, в королевстве Лаггнегт, где знакомится с вечно бессмертными струльдбругами.

    Четвертый - это Гулливер из страны гуингнгнмов (разумных лошадей) и йэху (одичавших потомков пары англичан, попавших на остров в результате кораблекрушения). Здесь Гулливер - трагически одинокий и ненавистный себе человек. А быть человеком - значит принадлежать к роду омерзительных йэху, славящихся своей прожорливостью, похотью, ленью, злобой, лживостью и тупостью.

    Эти разные Гулливеры представляют собой ипостаси единого образа. Герой произведения, написанного в мениппейной традиции,- человек идеи, мудрец - поставлен автором в ситуации столкновения с мировым злом в самых предельных его выражениях. Все, что видит в своих путешествиях Гулливер, служит Свифту для испытания идеи, а не характера. Гулливер - это нормальный, разумный, морально здоровый человек, которого автор отправляет в путешествие по миру безумия, абсурда, лжи и насилия. Именно по отношению к Гулливеру раскрывается человеческая природа: неприглядная и вызывающая отвращение у любого разумного существа. Гулливер искал в безумном мире место, в котором мог бы найти покой достойный человек. И Свифт приводит своего героя в утопическую страну гуингнгнмов, но сам же возвращает его обратно в Англию, ибо в безумном мире не может существовать общество, устроенное на разумных началах. А это значит, что Гулливер должен вернуться домой: разумные лошади изгоняют героя.

    История Гулливера - это история человека, пытавшегося изменить людей и их мир словом правды. В итоге Гулливер вынужден признать, что «йэху представляют собой породу животных, совсем не способную к исправлению путем наставлений и примеров.