Макияж. Уход за волосами. Уход за кожей

Макияж. Уход за волосами. Уход за кожей

» » Рисунок гойи нет помощи. Франсиско Гойя: картины

Рисунок гойи нет помощи. Франсиско Гойя: картины

Ничто не может тронуть душу человека так, как откровение великого мастера на его полотне! Ведь каждая картина это эмоции и переживания, которыми он поделился с миром. Каждый человек, созерцая картины, находит в них что-то особенное для себя, так возникает незримая связь между художником и ценителями его таланта.

Великий романтик: биография Франсиско Гойя

Франсиско Гойя – известный испанский художник, который представлял направление романтизм в искусстве. Родился мастер в маленькой деревушке Фуэндетодос в 1746г, на севере Испании. Позже семья переехала в Сарагос, и здесь начался путь талантливого художника, уже в 13 лет он стал обучаться живописи. Первое признание Гойя получил в качестве отличного портретиста, а уже в 1786 г Франсиско удостоен чести стать придворным живописцем и писать для короля.

Однако мировоззрение мастера резко поменялось после Французской революции – эти события потрясли его, к тому же состояние здоровье в этот период резко ухудшилось, и творец потерял слух. С этого момента полотна становятся более мрачными и даже пугающими, мастер перенес на них свое ощущение безысходности и одиночества. Эти творения быстро приобрели популярность. Творил мастер целых 70 лет и умер 1828 г во французском Бордо.

Бессмертные полотна: лучшие картины Франциско Гойя

За время своей жизни художник успел создать множество картин, они все, без сомнения, являются шедеврами и достоянием испанского народа. Самая полная коллекция работ хранится в Мадридском музеи Прадо. Однако современники выделяют наиболее удачные картины мастера. Они повлияли на многих художников того времени. Самые популярные полотна:

  • «Расстрел повстанцев в ночь на 3 мая 1808 года»

Эти картины можно смело назвать шедеврами, которые получили широкое признание в наше время. Гойя писал все эти произведения, руководствуясь как внутренними ощущениями, так и отражая проблемы его любимой Испании. Каждая работа – это целая история, которую художник рассказал миру.

Полотно создавалось в период с 1795 по 1800 гг. Через образ очаровательной открытой махи, творец передал портрет испанской горожанки того времени. Гойя перешагнул все каноны и изобразил женщину, для которой смыслом жизни стала любовь. Художник подчеркнул ее привлекательность и темперамент – именно такой образ в понимании Гойи был присущ испанским дамам. Очарование, молодость и непреодолимая тяга к жизни и любви – все это мастер искусно изобразил на полотне. «Обнаженная маха» это настоящая испанская Венера! Именно так оценивал мастер испанских женщин, считая их образцом чувственности и преданной любви.

Картина родилась в период с 1797 по 1798 гг. Художник написал образ своей современницы, которая полна чувственной притягательности и в то же время «закрыта» от посторонних глаз. Очаровательная девушка стала символом женской недоступности, при этом она игрива и чувствует свою власть над мужчиной. Соблазнительные линии ее тела скрытые под одеждой, она манит и в то же время исполнена достоинством и девственной чистотой. Гойя очень любил подчеркивать противоречия в людской натуре: женщина на его полотнах это всегда воплощение любви и страсти, но она горда и непреступна.

В 1814 г была написана эта картина. Ее по достоинству считают непревзойденным шедевром. Художник смог точно передать атмосферу страшного насилия и несправедливости над человеком. Картина отображает его переживания и искреннюю ненависть к ужасам войны. Он трагически переносит смерть своих соотечественников, это творение можно назвать настоящим протестом Гойя против кровопролития и существующего режима.

Холст увидел свет в 1800 г. Этот групповой портрет был заказан художнику самим королем. Однако в этом произведении Гойя не побоялся открыть все «секреты» королевской семьи. Художник очень точно отобразил их жизнь и манеру правления: богатые наряды и шикарные драгоценности не могут прикрыть пустоту души и изъяны тела. Мастер намеренно не стал приукрашать образы, а даже подчеркнул их несостоятельность, надменности и разобщенность. Сам мастер присутствует на полотне, он скромно стоит в темном углу и созерцает людей, которые исполнены притворством, а правит их судьбами коварство и жадность. Этот шедевр сам мастер называл «карикатурой», с ее иронией и правдивостью.

В период с 1819 по 1823 гг. мастер создал свое творение, которое отразило его внутренние переживания и страх за свою страну. Гойя написал настоящий шедевр, в котором отразил всю свою боль и страх за судьбу Испании, в то время переживающую неудачную революцию. Франсиско очень точно изобразил беспощадное время, которое пожирает своих «детей». Безысходность, страх, ужас и умершая надежда – это основные темы этого «мрачно» полотна.

Франсиско Гойя – это великий художник, который оставил яркий след в искусстве, только он мог писать такие разные картины: прекрасный и чувственный романтизм и ужасающий мрачный реализм.

ГОЙЯ (Goya) Франсиско Хосе де (1746 1828), испанский живописец, гравер. Свободолюбивое искусство Гойи отличается смелым новаторством, страстной эмоциональностью, фантазией, остротой характеристики, социально направленным гротеском: картоны для… … Энциклопедический словарь

- (Goya) Гойя, Гойя и Лусьентес (Goya у Lucientes) Франсиско Хосе де (1746 1828) Испанский художник живописец, гравер. Афоризмы, цитаты Фантазия, лишенная разума, производит чудовище; соединенная с ним, она мать искусства и источник его чудес.… … Сводная энциклопедия афоризмов

- … Википедия

- … Википедия

- … Википедия

Гойя и Лусьентес (Goya у Lucientes) (1746 1828), испанский живописец, гравёр, рисовальщик. С 1760 учился в Сарагосе у X. Лусана и Мартинеса. Около 1769 отправился в Италию. В 1771 вернулся в Сарагосу, где писал фрески в традициях… … Художественная энциклопедия

Гойя, Гойя и Лусьентес (Goya у Lucientes) Франсиско Хосе де(30.3.1746, Фуэндетодос, близ Сарагосы, 16.4.1828, Бордо), испанский живописец, гравёр, рисовальщик. Сын мастера позолотчика и дочери обедневшего дворянина. С 1760 учился в Сарагосе у Х.… … Большая советская энциклопедия

- (Goya y Lucientes, Francisco Jose) ФРАНСИСКО ГОЙЯ. АВТОПОРТРЕТ (1746 1828), также Гойя и Лусьентес, великий испанский художник и гравер, новатор. Родился 30 марта 1746, в горном селении Фуэндетодос в Арагоне, в семье мастера позолотчика. Когда… … Энциклопедия Кольера

Ф. Гойя. Автопортрет. 1815. Прадо. Мадрид. Гойя Франсиско Хосе де, Гойя и Лусьентес (Goya у Lucientes) (1746—1828), испанский живописец, гравёр, рисовальщик. С 1760 учился в Сарагосе у X. Лусана и Мартинеса. Около 1769 отправился в Италию.… … Художественная энциклопедия

- (Goya) (1746 1828), испанский живописец, гравёр. Свободолюбивое искусство Гойи отличается смелым новаторством, страстной эмоциональностью, фантазией, остротой характеристики, социально направленным гротеском: картоны для королевской шпалерной… … Энциклопедический словарь

Книги

  • Гойя (комплект из 2 книг) , В. Прокофьев, Гойя Франсиско. Творчество великого испанского художника Франсиско Гойи уже более столетия привлекает пристальное внимание историков искусства. Первые серьезные попытки раскрыть сложный, глубоко…
  • Франсиско Гойя , . Франсиско Гойя - великий испанский художник, работавший на рубеже XVIII и XIX веков. Его искусство, пронизанное высоким гражданским чувством, тесно связанное со своим временем, с жизнью и…

Франсиско де Гойя-и-Лусиентес - великий испанский художник, член Академии и придворный живописец. В его творчестве были черты и классицизма, и романтизма, но этого художника нельзя было отнести к какому-нибудь стилю полностью, настолько его картины были не похожи ни на чьи другие. Он начинал в стиле рококо, а в позднейших работах достиг беспощадной правдивости, создавал фантастические образы потрясающей силы.

Гойя родился в Сарагосе, в семье позолотчика алтарей. Мать была дочерью бедного идальго из тех, кто, как писал Сервантес, "имеет родовое копье, древний щит, тощую клячу и борзую собаку". Юноша начал учиться живописи в родном городе. Здесь он дружил с семейством Байеу, старший брат которых стал учителем Гойи уже в Мадриде, куда переехал и Гойя.

В 1771 году художник получает вторую премию Академии в Парме за картину о Ганнибале. Тогда же он возвращается в Сарагосу, и начинается его профессиональный творческий путь. Гойя развивается медленно, его яркая индивидуальность полностью проявила себя только к сорока годам. В Сарагосе мастер расписывает одну из церквей фресками, в которых было видно влияние Тьеполо. В 1775 году он женится на Хосефе Байе и уезжает в Мадрид. Здесь он получает большой заказ на картины для шпалер и работал над ними до 1791 года, выполнив 43 заказа. В свои композиции он включал жизнь улицы, игры в празднества, драки перед деревенским трактиром, фигуры нищих, разбойников и конечно самые разные женские образы.

В эти же годы Гойя начинает заниматься графикой и в гравюре выбирает технику офорта.

В 70-80-е годы художник активно занимался и живописным портретом. Гойя не стремился приукрасить модель, какую бы ступень в обществе она ни занимала. Иногда он даже подчеркивал некоторые черты в портрете, совсем не украшающие его. Но делал это Гойя совсем необидно, потому что он всегда находил и запечатлевал в образе какуя-то наиболее яркую, индивидуальную изюминку, делающую образ интересным.

Гойя много принимает заказов от представителей высших слоев общества Мадрида. Он любил светский успех, его приглашали на все великосветские мероприятия. Ему покровительствовал дон Мануэль, герцог Алькудиа, фаворит королевы, первый министр Испании. Его любили женщины, и он имел постоянную любовницу. Он жил на широкую ногу, особо не задумываясь о тратах. В те годы Гойя не интересуется политикой и с радостью принимает официальные должности: его избирают членом Академии Сан Фернандо (Академии художеств), он становится главным художником шпалерной мануфактуры, затем получает звание придворного художника. С этого времени заказы на Гойю посыпались со всех сторон.

У Гойи было много детей, он по-своему любил и очень уважал свою жену Хосефу. Однако самой большой его страстью, огромной любовью стала связь с одной из самых удивительных, самых непредсказуемых, ни на кого не похожих женщин - с герцогиней Каэтаной Альба из старинного рода знаменитых Альба, мужем которой был маркиз де Вильябранка. Гойя много раз писал донью Каэтану, особенно в образе махи, девушки из народа.

В 90-х годах Гойя исполняет ряд блестящих по технике и тонких по характеристике портретов, свидетельствующих о расцвете его живописного мастерства (портрет Ф.Байе). В них и интеллект, и испанский характер, и индивидуальность личности. Потрясает откровенностью характеристик групповой портрет королевской семьи Карла IV и Марии Луизы. Соперником лучших мастеров венецианского Возрождения выступает Гойя в своих знаменитых "Махах" - портретах Каэтаны Альба. В них он нанес удар академической школе. Его обвиняли, что неверно написана грудь, что маха слишком коротконога и пр. Особенно его обвиняли в том, что образы махи чересчур чувственны.

В середине 90-х годов обостряется давняя болезнь Гойи, последствием которой становится глухота. Постигшее его несчастье заставило по-новому посмотреть на многие события в стране. В отличии от других европейских стран, в Испании еще процветает инквизиция. И очень тяжелые отношения с Францией. Все это не могло не наложить отпечаток на творчество художника: картины, полные карнавального веселья ("Игра в жмурки", "Карнавал"), сменяются такими, как "Трибунал инквизиции", "Дом сумасшедших", офорты "Капричос".

Вторжение французов в Испанию, борьба испанцев с французской армией, борьба, в которой маленький народ проявил большое мужество - все эти события нашли отражение в творчестве Гойи ("Восстание 2 мая", "Расстрел 3 мая в Мадриде").

В 1814 г. Фердинанд VII вернулся в Испанию. Начался период реакции. Многие были брошены в тюрьму. Гойя был совершенно один. Умерла его жена. Его друзья или умерли, или были изгнаны из Испании. Многие портреты этих лет были отмечены чертами подлинного трагизма. Художник живет одиноко, замкнуто, в доме, который соседи называли "дом глухого". Его живопись порой понятна только ему самому. Живопись темная, оливково-серых и черных тонов, с пятнами белого, желтого, красного.

В 1821 - 1823 годах произошло восстание испанцев против реакции, которое было разгромлено войсками. Поскольку Гойя поддерживал повстанцев, король так высказался о нем:"Этот достоин петли".

В 1824 году жизнь художника становится невыносимой, и он под предлогом лечения уезжает во Францию. Здесь он находит друзей. Здесь он пишет свои последние прекрасные произведения ("Молочница из Бордо" и пр.).

В 1826 году Гойя ненадолго приезжает в Мадрид, где его принимают благосклонно:"Он слишком знаменит, чтобы ему вредить, и слишком стар, чтобы его бояться".

Гойя умер в Бордо в 1828 году. В конце века останки его были перевезены на родину.

Франсиско Байеу был шурином Гойи. Он тоже был художником, у которого начинал учиться молодой Гойя и который всю жизнь убеждал его писать по классическим канонам живописи, которым следовал сам. Байеу не понимал строптивого Гойю, поскольку тот всегда хотел писать так, как он сам себе представляет свою живопись. На этой почве между ними происходили постоянные трения, причем часто брата поддерживала Хосефа, жена Гойи. И вот болезнь приковала Байеу к смертному одру. Родственники и друзья решали, что делать с незаконченными картинами художника. Среди этих картин был автопортрет Байеу. И тогда Гойя предложил дописать его.

Гойя работал с чувством ответственности и мало что изменял в уже сделанном. Только чуть угрюмее стали брови, чуть глубже и утомленнее легли складки от носа ко рту, чуть упрямее выдвинулся подбородок, чуть брезгливее опустились углы рта. Он вкладывал в свою работу и ненависть и любовь, но они не затуманили холодный, смелый, неподкупный глаз художника.

В конце концов получился портрет неприветливого, болезненного, пожилого господина, бившегося всю свою жизнь, уставшего, наконец, и от высокого своего положения и от вечных трудов, но слишком добросовестного, чтобы позволить себе отдохнуть.

И все же с подрамника смотрел представительный мужчина, который требовал от жизни больше, чем ему требовалось, а от себя - больше, чем сам мог дать. Но вся картина напоена была серебристо-радостным сиянием, которое давал недавно найденный Гойей мерцающий светло-серый тон. И разлитая по всей картине серебристая легкость властно подчеркивает жесткость лица и педантичную трезвость руки, держащей кисть.

Изображенный на портрете человек был малопривлекателен, зато тем привлекательнее был сам портрет.

На холсте изображена жена друга Гойи, Мигеля Бермудеса - Лусия Бермудес. Это очень красивая женщина. В ее насмешливом лице было что-то загадочное, точно скрытое маской. Далеко расставленные глаза под высокими бровями, крупный рот с тонкой верхней и пухлой нижней губой плотно сжат. Дама позировала художнику уже три раза, но портрет, по мысли художника, никак не удавался. Никак он не мог зацепить то неуловимое, что делает портрет живым и неповторимым.

Однажды Гойя увидел Лусию в гостях. На ней было светлое, с желтым оттенком платье с белыми кружевами. И он сразу захотел написать ее, представив в серебристом сиянии, увидев в ней то неуловимо смущающее, бездонное, то самое важное, что было в ней. И вот он написал ее. И все было как надо - и лицо, и тело, и поза, и платье, и фон - все было правильно. И однако это было ничто, не хватало самого главного - оттенка, пустяка, но то, чего не хватало, решало все. Прошло уже много времени, и художник уже отчаялся найти это необходимое.

И вдруг он вспомнил ее такой, какой увидел первый раз. Вдруг он понял, как передать эту мерцающую, переливчатую, струящуюся серебристо-серую гамму, которая открылась ему тогда. Дело не в фоне, не в белом кружеве на желтом платье. Вот эту линию надо смягчить, вот эту тоже, чтобы заиграли и тон тела и свет, который идет от руки, от лица. Пустяк, но в этом пустяке все. Вот теперь все выходило так, как надо.

Портретом восхищались все, очень понравился он мужу, Мигелю. Но больше всех, кажется, он понравился самой донье Лусии.

Эту картину художнику никто не заказывал, он написал ее для собственного удовольствия. Она изображала ромерию - народное празднество в честь святого Исидро, покровителя столицы.

Веселые гуляния на лугу у обители святого Исидро были излюбленным развлечением жителей Мадрида; и сам он, Франциско, по поводу последнего благополучного разрешения от бремени своей Хосефы, устроил на лугу перед храмом пиршество на триста человек; приглашенные, по обычаю, прослушали мессу и угостились индейкой.

Изображение таких празднеств издавна привлекало мадридских художников. Ромерию писал и сам Гойя десять лет назад. Но то было не настоящее праздничное веселье, а деланная веселость кавалеров и дам в масках; теперь же он изобразил стихийную, необузданную радость свою и своего Мадрида.

Вдалеке, на заднем плане, поднялся любимый город:

Куполов неразбериха, башни, белые соборы

И дворец...А на переднем - мирно плещет Мансанарес.

И, собравшись над рекою, весь народ, пируя, славит

Покровителя столицы. Люди веселятся. Едут

Всадники и экипажи, много крошечных фигурок

Выписано со стараньем. Кто сидит, а кто лениво

На траву прилег. Смеются, пьют, едят, болтают, шутят.

Парни, бойкие девицы, горожане, кавалеры.

И над всем над этим - ясный цвет лазури...Гойя словно

Всю шальную радость сердца, мощь руки и ясность глаза

Перенес в свою картину. Он стряхнул с себя, отбросил

Строгую науку линий, ту, что сковывала долго

Дух его. Он был свободен, он был счастлив, и сегодня

В "Ромерии" ликовали. Краски, свет и перспектива.

Впереди - река и люди, вдалеке - на заднем плане -

Белый город. И все вместе в праздничном слилось единстве.

Люди, город, воздух, волны стали здесь единым целым,

Легким, красочным и светлым, и счастливым.

(Л.Фейхтвангер)

Портрет королевской семьи заказал сам дон Карлос IV. Картина получилась внушительных размеров - 2,80 м в высоту и 3,67 м в длину.

С самого начала Гойя решил написать портрет-картину. Членов королевской семьи он расставил не в ряд, а вперемежку. В центре он поставил королеву с детьми. По левую от нее руку, на самом переднем плане, поместил дородного дона Карлоса. В левой части картины художник изобразил наследника короля, шестнадцатилетнего дона Фернандо, с незначительным, но довольно красивым лицом. Здесь и инфанта Мария-Луиза с ребенком на руках, приветливая, славная, но не очень видная. Рядом с ней ее муж, долговязый мужчина, наследный принц герцогского королевства Пармского. Здесь и старая инфанта Мария-Хосефа, сестра короля, поразительно уродливая, он ее писал довольно долго, завороженный ее уродством. Сзади за королем брат короля, инфант дон Антонио Паскуаль, до смешного похожий на него. Отсутствовала невеста наследника, но поскольку переговоры о будущей свадьбе еще не закончены, ее Гойя изобразил отвернувшейся от зрителя, с анонимным лицом.

Конечно, в первую очередь зритель видит в центре картины короля и королеву. Сам король позировал очень охотно. Он держался прямо, выпятив грудь и живот, на которых светлела бело-голубая лента ордена Карлоса, сияла красная лента португальского ордена Христа, мерцало Золотое руно; матово светилась на светло-коричневом бархатном французском кафтане серая отделка, сверкала рукоять шпаги. Сам же носитель всего этого великолепия стоял прямо, твердо, важно, гордясь, что, несмотря на падагру, он еще такой крепкий, просто кровь с молоком!

Рядом с королем - она, стареющая, некрасивая, разряженная королева Мария-Луиза. Возможно, многое в этой нарисованной женщине многим не понравится, но ей самой она нравится, она одобряет эту женщину! У нее некрасивое лицо, но оно незаурядно, оно притягивает, запоминается. Да, это она, Мария-Луиза Бурбонская, принцесса Пармская, королева всех испанских владений, королева обеих Индий, дочь великого герцога, супруга короля, мать будущих королей и королев, хотящая и могущая отвоевать от жизни то, что можно отвоевать, не знающая страха и раскаяния, и такой она останется, пока ее не опустят в Пантеон королей.

А рядом с ней стоят ее дети. С нежностью она держит за руку хорошенького маленького инфанта. С любовью обнимает славненькую маленькую инфанту. У нее живые дети, очень жизнеспособные, красивые, здоровые, умные, и возможно, многие из них займут европейские престолы.

Картина понравилась обоим монархам. Это хороший, правдивый портрет, не приукрашенный, не подслащенный, портрет суровый, но гордый. Монархи полны достоинства, величия.

Гойе хорошо заплатили за портрет и присвоили звание первого придворного живописца.

Королева представлена в виде махи - девушки из народа, так пожелала сама Мария-Луиза.

Вот она стоит в естественной и вместе с тем величественной позе, маха и королева. Нос, похожий на клюв хищной птицы, глаза смотрят умным алчным взглядом, подбородок упрямый, губы над бриллиантовыми зубами крепко сжаты. На покрытом румянами лице лежит печать опыта, алчности и жестокости. Мантилья, ниспадающая с парика, перекрещена на груди, шея в глубоком вырезе платья манит свежестью, руки мясистые, но красивой формы, левая вся в кольцах, лениво опущена, правая маняще и выжидательно держит у груди крошечный веер.

Гойя постарался сказать своим портретом не слишком много и не слишком мало. Его донья Мария-Луиза была уродлива, но он сделал это уродство живым, искрящимся, почти привлекательным. В волосах он написал красно-сиреневый бант, и рядом с этим бантом еще горделивее сверкало черное кружево. Он надел на нее золотые туфли, блестевшие из-под черного платья, и на все наложил мягкий отсвет тела.

Королеве не к чему было придраться. В самой лестной форме она высказала ему свое полное удовлетворение и даже попросила сделать две копии.

Герцогиня Альба происходила из старинной, влиятельной и очень богатой семьи. Ее муж, герцог Альба, был изнеженным, инертным, но очень образованным, любившим музыку. На свою своевольную, энергичную, страстную жену он смотрел как на капризного ребенка, снисходительно прощая ей все ее причуды и измены.

Каэтана была очень красивой и блистала при дворе, была близко принята королевской семьей Карлоса IV. С самой первой встречи Гойя влюбился в молодую герцогиню, любовь была взаимной и страстной.

Кстати, сейчас идут разговоры о том, что это легенда, что Фейхтвангер, написавший знаменитую книгу "Гойя или тяжкий путь познания" выдумал эту любовь, что будто бы не могла такая красавица, избалованная аристократка влюбиться в неуклюжего, немолодого, и не очень пока знаменитого художника. Но пути любви неисповедимы, и пока еще никто не опроверг обратное.

Гойя писал Каэтану множество раз и ни один портрет ее ему не нравился, он все никак не мог уловить, передать в образе ту изюминку, ту черточку, которая показывала бы настоящую Каэтану Альба.

В этом портрете Гойя изобразил герцогиню на фоне природы. Бережно и тщательно он выписывал ландшафт, но так, что он не бросался в глаза, а оставалась одна Каэтана. Она стоит гордая и хрупкая, с неправдоподобно выгнутыми бровями под черными волнами волос, в белом платье с высокой талией, охваченной красным шарфоми и с красным бантом на груди. А перед ней - смешная, до нелепости крохотная белая лохматая собачка с таким же смешным крохотным красным бантом на задней лапке. Каэтана изящным пальчиком указывает вниз, где написаны слова повернутыми к ней буквами "Гойя-Каэтане Альба", и жест этот как бы намекает, что сам Гойя для нее тоже что-то вроде этой смешной собачки.

Гойе так и не удалось, по его мнению, отразить в портрете тот внутренний огонь, ту противоречивость ее характера, которые так притягивали к ней и одновременно отталкивали, настораживали.

Картина представляет собой внутренность сумасшедшего дома. Обширное помещение, напоминающее погреб, голые каменные стены со сводами. Свет падает в проемы между сводами и в окно с решеткой. Здесь собраны в кучу и заперты вместе умалишенные, их много - и каждый из них безнадежно одинок. Каждый безумствует по-своему. Посредине изображен нагишом молодой крепкий мужчина; бешено жестикулируя, настаивая и угрожая, он спорит с невидимым противником. Тут же видны другие полуголые люди, на головах у них короны, бычьи рога и разноцветные перья, как у индейцев. Они сидят, стоят, лежат, сжавшись в комок под нависшим каменным сводом. Но в картине очень много воздуха и света.

Гравюры - "Капричос" (Капризы) (1793 - 1797)

Гравюры - "Капричос" (Капризы) (1793 - 1797)

Гравюры - "Капричос" (Капризы) (1793 - 1797)

Гравюры - "Капричос" (Капризы) (1793 - 1797)

Гравюры - "Капричос" (Капризы) (1793 - 1797)

В конце 18-го века Гойя создает бессмертную серию гравюр "Капричос" - капризы. Серия включает 80 листов, пронумерованных, снабженных подписями. В этих гравюрах художник обвиняет мир зла, мракобесия, насилия, лицемерия и фанатизма. В этих сатирических листках Гойя высмеивает, пользуясь аллегорическим языком, часто вместо людей изображая животных, птиц.

Тематика гравюр необычна, зачастую понятна только самому художнику. Но тем не менее абсолютно ясна острота социальной сатиры, идейной устремленности. Целый ряд листов посвящен современным нравам. Женщина в маске, подающая руку уродливому жениху, кругом шумит толпа людей тоже в масках ("Она подает руку первому встречному"). Слуга тащит мужчину на помочах, в детском платье ("Старый избалованный ребенок"). Молодая женщина, в ужасе прикрывающая лицо, вырывает зуб у повешенного ("На охоте за зубами"). Полицейские ведут проституток ("Бедняжки").

Целый ряд листов - сатира на церковь: благочестивые прихожане молятся дереву, обряженному в монашескую рясу; попугай проповедует что-то с кафедры ("Какой златоуст"). Листы с ослом: осел рассматривает свое генеалогическое древо; учит грамоте осленка; обезьяна пишет с осла портрет; два человека несут на себе ослов. Совы, летучие мыши, страшные чудовища окружают заснувшего человека: "Сон разума производит чудовищ".

Эзоповым языком, в форме басни, притчи, сказания Гойя наносит меткие удары двору и знати. Художественный язык Гойи островыразителен, рисунок экспрессивен, композиции динамичны, типажи незабываемы.

Гравюры "Капричос" (Капризы) "Ужасы войны"(1793 - 1797)

Не один десяток биографов, историков, искусствоведов и медиков пытались разгадать секрет творчества великого испанского художника Франсиско Гойи (1746-1828), автора великолепных портретов, картин, картонов для шпалер, настенных росписей, графических серий «Капричос» и «Бедствия войны».

Маха одетая, 1798 - 1805

Dilermando Reis - Romance de Amor

Одни считали, что талант и гениальность художника были столь велики, что не могли существовать в рамках возможного и помогли художнику достичь подобных высот. Другие утверждали, что тяжёлая болезнь и полное расстройство психики поспособствовали ему сотворить величайшие шедевры.

Но нашлись и те - кстати, их было немало, - которые были глубоко уверены в том, что великим художником Гойю сделала женщина - таинственная и загадочная герцогиня Альба (1762-1802).


Герцогиня Альба в черном, 1797

Франсиско Хосе де Гойя-и-Лусьентес родился 30 марта 1746 года в небольшой деревушке близ Сарагосы. Его отец был мастером-позолотчиком, мать происходила из известного, но давно обедневшего дворянского рода. Обучаясь в школе, мальчик с трудом освоил арифметику и грамоту, зато в рисовании с детства проявлял блестящие способности. Когда Франсиско исполнилось семнадцать лет, отец, желавший помочь сыну в его стремлении стать живописцем, отправил юношу в Мадрид.


Портрет Марии Терезы де Валлабриг на коне, 1783

Одновременно с обучением мастерству живописца в столице Гойя успевал уделять немалое внимание и женщинам, к которым с юности испытывал страстные и необузданные чувства. Его любовницами становились и богатые аристократки, и простые крестьянки, и известные в городе красотки из публичных домов. Говорили даже, что однажды в деревне, заметив красивую монашенку, темпераментный художник влез к ней в келью и похитил её, после чего спровоцировал жестокую драку с деревенскими крестьянами, в которой чуть не был убит. Имел ли этот факт место или нет, доподлинно неизвестно, однако при весьма странных обстоятельствах Гойя бежал в Италию, присоединившись к уличным бродягам


Портрет доньи Нарсисы Бараньяна де Гойкоечеа, 1810

Три года спустя, в 1773 году, художник вернулся в Мадрид, где встретил своего давнего друга Франсиско Байеу. Тот познакомил Гойю с сестрой, красавицей Жозефиной. Пылкая и страстная любовь привела вскоре к тому, что девушка забеременела, и не помышлявший о женитьбе Гойя был вынужден скрепить свои отношения с возлюбленной семенными узами. Всего жена подарила живописцу пятерых детей, однако вырос только Хавьер — другие дети умерли в младенчестве.


Портрет графини Чинчон, 1800

В 1792 году Гойя серьёзно заболел. Недуг, который сломил художника, до сих пор вызывает бесконечные споры среди биографов и врачей, исследующих его болезнь. Одни полагают, что это было венерическое заболевание, предположительно сифилис. Другие считают, что причиной паралича и потери слуха могли явиться маниакально-депрессивный синдром и шизофрения. Современники отмечали, что у художника наблюдались панический страх преследования, крайняя невоздержанность и даже истеричность, тяга к одиночеству и некоторые другие странности в поведении.

Около двух месяцев Гойя неподвижно лежал, затем у него восстановилось зрение, и он впервые за долгие недели страданий смог подняться на ноги и пойти. Однако слух был потерян навсегда.


Молодая дама в мантилье и баскине, 1805-08

Тем не менее художник опять вернулся к своей прежней жизни. Супружеская верность не была добродетелью великого мастера. Бесчисленные романы продолжались: их было столько, что иногда художник даже не помнил имени любовницы, с которой провёл ночь. Он покорял сердца знатных дам и бедных простушек, красавиц и обычных, ничем не приметных женщин. Казалось, это доставляло ему полное, ни с чем несравнимое удовольствие.


Молочница из Бордо. 1827

Так продолжалось до тех пор, пока в жизни непревзойдённого любовника не появилась двадцатилетняя герцогиня Альба, ставшая самой желанной женщиной в жизни художника и самой роковой музой в его судьбе. Его познакомили с Каэтаньей Альбой придворные аристократки, бывшие близкими подругами мастера. Желающая увидеть своими глазами «необыкновенного Гойю», Альба пришла к нему в мастерскую. Она была высокомерна, красива, женственна и чувственна. После её визита, летом 1795 года, художник, не сдерживая чувств, рассказывал другу о встрече с новой знакомой и восклицал: «О, наконец теперь я знаю, что значит жить!»

Жмурки. 1788

Их страстный роман продолжался семь лет. На все эти годы Франсиско Гойя забыл о других женщинах, и лишь одна — самая красивая женщина Испании того времени — Каэтанья Мария дель Пилар, герцогиня Альба, — оставалась его музой, вдохновлявшей художника на создание великих шедевров.

Герцогиню нельзя было назвать благопристойной и скромной дамой — общество знало о её многочисленных порочных связях, впрочем, Альба и не думала их скрывать. В числе её любовников называли самых знатных и влиятельных мужчин страны.


Портрет герцогини Альба

Её замужество в тринадцать лет с уже немолодым герцогом, представителем одного из самых могущественных аристократических родов Европы, не принесло Каэтанье душевного спокойствия. Юное сердце желало пылких чувств, а тело стремилось познать все наслаждения и ласки. Одержимая страстью, отдававшаяся каждому чувству, молодая герцогиня в двадцать лет стала опытной, многое познавшей, коварной обольстительницей. Современники вспоминали, что её желали все мужчины Испании. «Когда она шла по улице, — писал один французский путешественник, — все выглядывали из окон, даже дети бросали свои игры, чтобы посмотреть на неё. Каждый волосок на её теле вызывал желание».


Портрет маркизы фон Вильяфранко, 1804

Герцог Альба предпочёл не обращать внимания на любовные связи своей темпераментной жены, а в 1796 году он скончался от продолжительной и тяжёлой болезни. Его неверная супруга, облачившись в траурный наряд, отправилась оплакивать мужа в замок в Андалусии и провела там чуть больше года. Примечательным явился тот факт, что всё это время с опечаленной вдовой жил Франсиско Гойя.

Жозефа Байе или Леокадия Вейс, 1814

Когда через год парочка вернулась в Мадрид, герцогиня бросилась в объятия нового возлюбленного — очень знатного и храброго воина. А Гойя, оскорблённый и озлобленный, продолжал писать её портреты. Но теперь он изображал предательницу то глупой дамой, то продажной девицей, то страшной ведьмой.<

Аллегория города Мадрида, 1809

Примерно через два года после этих событий Гойя стал уже европейской знаменитостью. Он был назначен королевским художником с внушительным жалованьем и разбогател. А герцогиня Альба вновь вернулась к покинутому было любовнику.

Самыми прославленными картинами великого мастера можно без тени сомнения назвать двойную картину «Обнажённая маха» и «Маха одетая». Датированы они примерно 1800 годом. Полотно откидывалось на шарнирах, как прочитанная страница, и под ним открывалось другое — та же маха, но обнажённая, несмотря на строжайший запрет инквизиции изображать обнажённое женское тело.


Махи на балконе, 1814

По сей день идут споры: кто изображён на картине. В те времена во всей Испании был единственный человек, кому запреты инквизиции были не указ, — Мануэль Годой, первый министр короля Карла IV с титулом князя Мира. Искусствоведы утверждают, что заказ на двойную картину Гойя получил именно от Годоя и изображена на ней неизвестная женщина.

Женщина с веером

Однако известно, что герцогине Альбе были посвящены многие другие картины великого художника и некоторые из них действительно были слишком откровенными: герцогиня изображена совершенно голой. Однажды на одной такой картине она собственной рукой написала: «Хранить такое — просто безумие. Впрочем, каждому своё». Её фраза была не лишена кокетства.


Портрет маркизы Санта-Крус

Летом 1802 года Каэтанья Альба собрала гостей в своём мадридском дворце Буэна Виста. Она устраивала пышное празднество в честь обручения её юной племянницы. На торжества были приглашены самые именитые представители аристократического Мадрида, в их числе — наследный принц Фердинанд и премьер-министр Годой. Пригласила герцогиня и Франсиско Гойю. После ужина герцогиня показала гостям личную мастерскую художника, которая была устроена тут же во дворце. Она водила приглашённых по залам и беспрестанно говорила. Поведение герцогини было настолько странным, что гости пребывали в растерянности. Рассказывая о красках, использующихся в живописи, Альба делала акцент на самых ядовитых из них, маленькая капля которых представляла собой смертельный яд. Прерывая рассказ, она шутила о смерти.

Портрет графини Карпио, маркизы де ла Солана. 1793

Когда вечер закончился и все разъехались Гойя вернулся домой, но не мог заснуть до утра: он не раз слышал от любовницы о её желании умереть молодой, не дожив до старости. Подозрения подтвердились утром — герцогиню нашли мёртвой.

Причина смерти Каэтаньи до сих пор остаётся загадкой. Одни полагают, что Альба сама приняла яд, растворённый в стакане воды. Другие уверены в насильственной смерти: в этом были заинтересованы многие, в том числе и королева Мария-Луиза, которая считала герцогиню своей соперницей, ненавидела её и желала ей смерти. Но отомстить Альбе хотели и жёны её любовников, и сами любовники, брошенные когда-то неверной возлюбленной, и завистливые подруги, а также слуги, которым после смерти хозяйки отходила по завещанию очень внушительная денежная сумма…


Портрет доньи Терезы Суреда. 1904

Десять лет прошло после смерти любимой Каэтаньи, а Гойя так и не смог успокоить страдающее сердце.

Портрет сеньоры Кеан Бермудес, жены Хуана Агостино Бермудеса, 1795

В 1812 году верная жена Гойи Жозефина, перенёсшая столько душевных страданий и терпевшая многочисленные романы темпераментного мужа, скончалась. Сын, женившись, переехал в другой дом, оставив шестидесятишестилетнего отца в полном одиночестве.

Тогда-то вдруг в Гойе с новой силой проснулась страсть. Он познакомился с молодой женой небогатого купца Леокадией Вейс, склонил её к измене супругу и увёл из семьи. Спустя девять месяцев она подарила любовнику дочь, а ещё через десять лет художник вместе с дочерью и Леокадией навсегда покинул Испанию, чтобы поселиться во Франции.

Портрет доньи Исабель Кобос де Порсель, 1806

Франсиско Гойя умер 16 апреля 1828 года. Его похоронили в Бордо, значительно позже прах великого художника перевезли в Мадрид и похоронили в церкви Сан-Антонио де ла Флорида.


Разносчица воды, 1810-12

Портрет маркизы Сантьяго

Маха обнаженная


Портрет актрисы Антониа Сарате, 1811


Святое семейство. Ок. 1787


Молодая девушка с письмом

Портрет доньи Антонии Сарате, 1806

Гойя Франсиско (полные имя и фамилия Франсиско Хосе де Гойя-и-Лусьентес) (1746-1828), испанский живописец.

Родился 30 марта 1746 г. в селении Фуэн-детодос близ Сарагосы в семье мастера-позолотчика. Учился в Сарагосе у X. Лусан-и-Мартинеса, потом (1769 г.) отправился в Италию.

В 1771 г., получив вторую премию пармской Академии художеств за картину на античную тему, вернулся в Сарагосу, где писал фрески. Около 1773 г. Гойя обосновался в Мадриде. В 1776-1780 и 1786-1791 гг. художник выполнил свыше 60 панно для королевской шпалерной мануфактуры - они служили образцами (картонами) для ковров. На панно он изображал яркие сцены повседневной жизни и праздничных народных развлечений («Зонтик», 1777 г.; «Продавец посуды» и «Мадридский рынок», оба 1778 г.; «Игра в пело-ту», 1779 г.; «Молодой бык», 1780 г. «Раненый каменщик», 1786 г.; «Игра в жмурки», 1791 г.).

С начала 80-х гг. XVIII в. Гойя получил известность как портретист. Первые его работы в этом жанре отличались парадностью (портрет графа Флоридабланка, 1782-1783 гг.). Однако со временем всё больше начинают ощущаться интимность и лёгкая ирония по отношению к модели («Семья герцога Осуна», 1787 г.; портрет маркизы Анны Понтехос, около 1787 г.).

В 1780 г. Гойя был избран в мадридскую Академию художеств, в 1786 г. назначен придворным живописцем. В этот период художник сблизился с испанскими просветителями Г. М. Ховельяносом-и-Рамиресом и М. X. Кинтаной.

Осенью 1792 г. Гойя тяжело заболел и оглох, однако не оставил работу. Конец 90-х гг. XVIII в. - начало 10-х гг. XIX в. - пора расцвета портретного творчества художника. В его работах звучит целая гамма переживаний: от одиночества и незащищённости человека (портреты сеньоры Бермудес, Ф. Байеу, оба 1796 г.; портрет Ф. Савасы Гарспы, около 1805 г.) до стойкого сопротивления невзгодам («Ла Тирана», 1799 г.; портреты доктора Пераля, 1796 г., Ф. Гий-марде, 1798 г., Исабель Ковос де Порсель, около 1806 г.).

Картина «Семья короля Карла IV» (1800 г.) прекрасно передаёт глубокую неприязнь Гойи к испанским монархам. Он даже не пытается приукрасить чопорные, властолюбивые и в целом невыразительные лица моделей. Совсем иначе художник передаёт таинственную притягательность женщины в «Махе одетой» и «Махе обнажённой» (обе 1802 г.).

Одним из самых ярких произведений Гойи по праву считается первая большая серия сатирических офортов «Капричос» (исп. «фантазия», «игра», «воображение»; 80 листов с комментариями художника, 1797-1798 гг.).

В годы оккупации Испании войсками Наполеона I Гойя пишет глубоко патриотические картины, проникнутые любовью к родному народу («Восстание 2 мая 1808 года в Мадриде» и «Расстрел повстанцев в ночь на 3 мая 1808 года», обе около 1814 г.; серию офортов «Бедствия войны», 82 листа, 1810-1820 гг.). Работу над офортами он заканчивал уже в обстановке реставрации в Испании монархии Фердинанда VII и жестокой реакции.